Как много я ещё не знаю про жизнь этого самого «обчества»!
— Понятно. Уточню у деда. — кивнул я.
После окончания лекций мы пошли смотреть списки сформированных групп юридического факультета — со следующей недели у нас начинались семинарские занятия. К немалому удивлению и большой радости всей нашей компании, мы оказались в одной группе — сто двадцать первой.
— Андрей! — не растерялась Юсупова. — Вечером в субботу в «Метрополии» столик с тебя!
— Чего ради? — он мне незаметно подмигнул.
— Я приношу нам всем удачу! — заявила Инга.
Даже Наталья Долгорукая скептически посмотрела на неё и заявила:
— Братик, не обращай внимания! Просто я сказала Инге, что надо бы в выходные опять в клуб сходить, вот она и старается.
— Наташка! — взвилась Юсупова. — Ничего ты не понимаешь! Я же для нас стараюсь! Они бы с Алексеем опять все наши желания исполняли!
По лицу Долгорукой было видно, что так извращённо-стратегически мыслить она пока не научилась.
— А меня не могла предупредить?
— Не успела… — махнула рукой Инга. — Это был экспромт…
— Андрей! — обратился я к Долгорукому. — Пошли в деканат, попросим, пока не поздно, перевести нас в другую группу! Мне порядком надоело быть всё время должным! — я сделал вид, что собираюсь идти.
Долгорукий быстро понял все выгоды подобного поведения — его лицо стало серьёзным и выражало крайнюю степень решимости идти за мной, лишь бы подальше от клятой сто двадцать первой группы.
— Мальчики, вы чего?.. — чуть ли не в один голос заявили девушки.
— Сколько можно терпеть этот произвол! — начал одухотворённо вещать Долгорукий. — И, я даже не побоюсь этого слова, женский шовинизм! Хватит! Надоело терпеть! Пора сбросить оковы матриархата! Доколе?..
Вся эта сцена была мне как бальзам на душу! А вот Юсупова и Долгорукая растерялись, но первой, к моему немалому удивлению, в себя пришла Наталья:
— Послушай, братик, а не сильно ли ты много на себя берёшь? — спокойно поинтересовалась она у него.