— Не части, курсант! Иначе заново заставлю всё переделывать!
Пришлось исправляться и втыкать стволы на достаточно большом расстоянии друг от друга.
— Тебе бы сваи забивать для фундамента, считай одной гражданской специальностью овладел! — глумился Прохор в своём стиле. — С голоду не помрёшь, твоё сиятельство! Не части, я сказал!
Когда все стволы с разной степенью наклона были воткнуты в землю поляны, Прохор оглядел проделанную мной работу:
— Ничего так, для заградительных сооружений твоё сиятельство тоже сгодится!
Я не обратил внимания на его слова никакого внимания — привык, именно в таком ёрничестве Прохора прошло всё моё детство! Даже ностальгия некоторая присутствовала по «издевательствам» моего воспитателя.
— Так, курсант, уничтожь ближайшего к нам противника! — он указал на столб недалеко от нас.
Я напрягся и попытался использовать стихии…
— Что ты тужишься, как мерин беременный! Кто мне Ласточку спалил? Вспомни те ощущения! — кричал Прохор, а я пытался сосредоточится.
Ничего не получалось — ствол в метрах в пяти как стоял, так и продолжал стоять памятником моей «бесталанности».
— Лёшка, смотри, всё же просто! — Прохор в сердцах метнул в столб сноп огня. Столб охватило пламенем, и он загорелся.
Мои чувства, почему-то, зацепились именно за момент формирования огня рядом с телом моего воспитателя.
— Это же элементарно! — на повышенных тонах начал говорить Прохор.
— Прохор! — находясь в каком-то изменённом сознании, обратился к нему я. — Ещё раз покажи!
— Что показать? — не понял он, смотря на меня удивлённо.
— Как ты формируешь технику.
Он продемонстрировал, подпалив следующий столб, а я, ухватив это ощущение, потянулся к третьему столбу и попытался сформировать подобную технику именно внутри его. Очень долгое время у меня ничего не получалось, но в один определённый момент сознание скользнуло в темп, и я почувствовал ауру столба.
— Твою же Бога душу мать! — услышал я рядом, и резко.