Посмотреть было на что — картины поражали своим разнообразием, от пейзажей до портретов, от простеньких эпизодов бытовой жизни до массивных полотен, запечатлевших отдельные события общественной жизни. Но всех их объединяло, по моим ощущениям, одно — некая внутренняя динамика, жизнь, движение. Казалось, что стоит отвести взгляд от очередной картины, как она изменится, поменяет своих героев и место действия. После того, как девушка категорически не захотела отходить от маленького пейзажа, изображающего опушку леса, я поделился этими своими впечатлениями с Лесей.
— Вы абсолютно правы в своих суждениях, молодой человек. — услышали мы голос из-за спины. — Мне мало запечатлеть определённый момент времени со всеми только ему присущими эмоциями, я хочу, чтобы был некий намёк на дальнейшее развитие."
"Мы повернулись и увидели перед собой невысокого лысоватого толстячка лет сорока в костюме.
— Я давно за вами наблюдаю, молодые люди. — он смотрел на нас абсолютно серьёзно, а потом буквально впился взглядом в Лесю.
Она перевела на меня испуганный взгляд.
— Позвольте, любезный! — усмехнулся я. — Вы ничего не путаете?
— Не сочтите за грубость, ваше сиятельство! — ответил он, продолжая смотреть только на Лесю. — У меня фотографическая память, и я понимаю, что передо мной Алексия, портрет которой я мечтал написать последние три года!
— У меня уже есть портрет! — заявила ему Леся и попыталась спрятаться за моей спиной.
— Охотно верю! — хмыкнул он. — А могу я взглянуть на работу этого ремесленника?
Это он кого ремесленником назвал? Сашку Петрова?..
Сдерживаясь из последних сил, я заставил себя подумать о чем-нибудь хорошем. Первой, видимо прошла ассоциация с Сашкой Петровым, была Смоленская усадьба и как просто там было жить, вторым — наш лес, который я знал до последнего пенька…
Однако, окончательно в себя я пришёл от того, что мою руку пыталась сжать испуганная бледная Леся, а стоящий напротив художник, лицо которого приобрело землянистый оттенок, хватался за сердце.
— Всё нормально. — кивнул я девушке, и она отпустила мою руку.
— Теперь я точно знаю, как выглядит сиятельный гнев! — пробормотал художник. — Простите меня, ваше сиятельство, если обидел своими словами! — он поклонился.
— Вы не представились. — кинул я ему.
— Святослав Хмельницкий к вашим услугам. — ответил он и снова поклонился.