Зина ринулась в родовую и успела как раз вовремя. Лида только что произвела на свет отличного, красивого, здорового младенца… девочку.
На следующий день Зинаида Самуиловна поднялась в палату и села на кровать к Салтыковой. Та умилялась, глядя, как новорожденная «обедает».
– Неужели не жаль сына? – тихо спросила педиатр. – Вдруг его бьют, морят голодом, а?
У Лидии в лице что-то дрогнуло, но она стойко выдержала удар.
– Надеюсь, ребенку хорошо, – спокойно отрезала она, – в нашем государстве сироту не обидят, а если вы будете продолжать нервировать меня, я напишу жалобу в Минздрав!
Зинаида ушла и с тех пор старательно гнала прочь любые мысли о мальчике.
Представьте теперь удивление Зинаиды Самуиловны, когда спустя несколько лет она, придя в гости к одной из своих знакомых, наткнулась на Лидию Салтыкову, явившуюся туда же.
– Не помните меня?
Лидия спокойно улыбнулась:
– Извините, но за день я столько людей встречаю.
– По-прежнему поешь в ресторане?
– Давно уже нет, – продолжала как ни в чем не бывало Лида, – теперь выступаю с концертами.
– Значит, пробилась?
– Можно сказать, что да, – ответила Салтыкова.
Она выглядела прекрасно, лет на двадцать пять, не больше… От нее чудесно пахло незнакомым, горьким ароматом, косметика была безупречна, одежда явно приобретена за границей, а над волосами поработала не тетя Нюра из ближайшей парикмахерской… Внезапно Зинаиде Самуиловне стало жарко, и она прошептала:
– Сколько же мальчиков ты сдала государству, пока родила троих девочек?
В глазах Лиды заплескалось нечто, похожее на страх.
– Это вы?
– Я, – кивнула Зинаида Самуиловна.
– Девочки не мои, – тихо ответила Лида.
Зинаида вздернула брови.
– Да ну?
– Вера моя, – поправилась Репнина, – вы тогда ко мне в больнице в палату приходили, когда она на свет появилась, а Галя и Тоня – неродные, но так получилось, что живут со мной.
– А-а, – протянула Зинаида Самуиловна, – ясненько теперь, значит, с тем мужиком, ну, которому больной ребенок не был нужен, ты развелась?
Лида молча кивнула.