Эти-то откуда взялись?
Недоумевая, я схватила вонючую пепельницу и уставилась на нее во все глаза, потом осторожно взяла желтый фильтр… Возле золотого ободка виднелась надпись: «Легкие» и цифры 21. Какие-то неизвестные сигареты, и это было уж совсем непонятно. Володя курил только «Парламент», честно говоря, немного дороговатый сорт для милиционера-бюджетника, но Костин, вытаскивая пачку, улыбался:
– Не пью, а обедаю раз в три дня, могу себя хоть любимыми сигаретами побаловать…
Я в задумчивости смотрела на воняющие окурки.
– Ламповецкий, – заорал Кирюшка, – беги скорей, а то все котлеты съем!
Я вытолкала коляску на лестницу и заперла дверь. Утро вечера мудренее, завтра подумаю над загадками.
Перед самым сном мы затеяли великое переселение народов.
– Лучше всего Ксюше пока пожить в твоей комнате, – глянула на меня Лиза, – там есть балкон.
– Правильно, – согласилась я, – очень удобно будет мальчика гулять выставлять, сейчас переберусь в Катюшину спальню.
– Бога ради, не надо из-за меня ничего затевать, – испугалась Ксюня, – балкон есть и на кухне!
– Но там северная сторона, – отмахнулась я, – а у меня восточная, солнечная, не спорь!
Дети кинулись передвигать кроватку, собаки, считавшие своим долгом караулить младенца, плотной стаей переместились на новое место.
Где-то в полпервого я погасила свет и уставилась на потолок. Сон не шел. Катюшина кровать жестче моей, и мне было непривычно лежать не на своем месте. К тому же Муля, всегда спящая у меня под одеялом и служащая хозяйке лучше любой грелки, сегодня решила заступить на ночное дежурство под кроваткой нового члена семьи и не пришла.
Я лежала, слушая мирные, ночные звуки. Вот закашлялся Кирюшка, протопала босыми ногами в туалет Лиза… Потом воцарилась сонная тишина, лишь изредка прерываемая глубокими, шумными вздохами. Это Рейчел поворачивалась с боку на бок, охраняя младенца. И раздавалось звонкое кап-кап-кап… В кухне подтекал кран, а мне все недосуг поменять прокладку.
Внезапно откуда-то долетел резкий звук, словно отодвинули стул. Я насторожилась.