– А что, так плохо?
– Нехорошо, – вздохнул тюремщик, – честно говоря, я боялся, что живым не доедет. Уж и не знаю, что дальше делать станут. Могут в 21-ю больницу перевести.
– Зачем?
– Там специальных два этажа имеется, – вздохнул Алексей Федорович, – оно, может, и лучше для Володи туда попасть, специалисты понадежнее и лекарств побольше, чем в Матроске. Только все эти переезды в машине инфарктнику ни к чему…
– Отчего же его сразу в 21-ю не отправили?
– Не положено, сначала в Матросскую надо.
– Идиоты!!
– Таковы правила.
– Что же мне теперь делать? – растерянно спросила я.
– Забирайте домой харчи, позвоню вам, давайте телефон.
Я продиктовала номер и взглянула на сумку, где лежали любовно купленные и аккуратно запакованные продукты. Ей-богу, не могу тащить передачу назад, несмотря на то, что потратила на нее кучу денег…
– Послушайте, Алексей Федорович, в тюрьме ведь есть такие люди, которым ничего не присылают?
– Полным-полно.
– Ну вот, возьмите и отдайте одному из них.
– Вы что, – уставился на меня тюремщик, – это ж сколько вы деньжищ убухали…
– Пожалуйста, – устало сказала я, – очень прошу, просто я не смогу внести этот баул назад в квартиру.
Глава 7
Прибыв около семи домой, я рухнула на диван и мигом провалилась в сон – тяжелый, какой-то беспросветно-черный… Вытащил меня из объятий Морфея звонок в дверь. На плохо слушающихся ногах я добралась до прихожей и, не посмотрев в «глазок», распахнула дверь. Крик застрял в горле.
На лестничной клетке стоял Володя. Отчего-то голый, вернее, без костюма, замотанный в белую простыню, что-то типа национальной одежды индийских женщин – так выглядел его наряд. Лицо майора было бледным, волосы побриты, на голове – терновый венец.
– Володечка, – прошептала я, протягивая руку, – ты откуда?
– Оттуда, – печально ответил приятель, не разлепляя бескровных губ.
– Вовочка, где твои волосы?
– Их уничтожили, Лампа.
– Господи, что на тебе намотано?
– Тут это носят, дорогая.
Я почувствовала, что сейчас потеряю сознание, и попыталась обнять приятеля, шагнула на лестницу, но майор быстро отступил назад.
– Не подходи ко мне, милая, прощай.
– Володя! – заорала я. – Володя! Стой, погоди, ты куда?..
– Так надо, Лампуша, – тихо произнес друг и пошел по ступенькам вниз.
Я смотрела, как он плывет над лестницей, не касаясь ее ногами. Сознание начало мутиться. Внезапно Костин стал исчезать.