Еще были дешевенькие серебряные женские украшения: серьги, кольца, цепочки.
— Посмотрите, чего еще ценного здесь есть, — распорядился Алекс, — что найдете, тащите наверх.
С огромным облегчением капитан выбрался из бандитского тайника. Когда глаза привыкли к солнечному свету, он будто заново увидел развороченную груду камней.
— Да, наворотили. Видимо Нурси нескоро собирался обратно вернутся, надежно прятал.
Регистратор вывалив содержимое бочонка на расстеленную на камнях тряпку лихо пересчитывал монеты, попутно делая записи карандашом в тут же лежащем толстом гроссбухе.
— Ты глянь, как мечет.
Денщик молча поднял большой палец в одобрительном жесте.
— Ладно, пусть считает, не будем мешать, а то еще ошибется. Пошли лучше делом займемся.
Вывезти все содержимое тайника не было решительно никакой возможности. Единственная артельная повозка не вместила бы и десятой части награбленного Нурси.
На этот раз господин регистратор, как и обещал, приблизился спереди.
— У меня все готово.
— Быстро вы управились, господин регистратор.
— Так ведь четверть века этим занимаюсь, господин капитан.
Чиновник раскрыл свой гроссбух, отыскал нужную запись.
— Серебро на общую сумму четыреста сорок три тысячи восемьсот сорок курушей и золотых монет на семнадцать тысяч двести тридцать две с половиной лиры. Извольте заверить своей подписью, господин капитан.
Алекс в голове перевел золотые лиры в серебряные куруши по курсу один и к сорока и присвистнул.
— Это ж больше миллиона курушей выходит! Хорошая у Паши казна. Была.
Алекс макнул перо в поднесенную регистратором чернильницу, вывел завитушки подписей в нужных местах.
— Вот ваш экземпляр.
Капитан спрятал бумаги в сумку.
— Ощущаете себя миллионером, господин регистратор?
— Нет, господин капитан. Деньги для меня всего лишь рабочий инструмент, как для вас револьвер, например, или сабля. Принял, выдал, расписался, подпись получил. И так всю жизнь. А по-другому нельзя. Еще вот здесь.
Алекс расписался еще в одном месте.