В каждом по сотне тяжеленьких желтеньких кружочков с портретами прежнего и ныне царствующего императоров. Всего три сотни полновесных золотых червонцев. Чиновник взялся за печать на одном из мешочков, намереваясь сломать ее и высыпать содержимое на стол.
— Стойте! — остановил его Алекс, — Нет времени, давайте все в таком виде.
На пару секунд казначей выпал из реальности, только глазами хлопал. Потом до него дошел смысл сказанного.
— Я бы на вашем месте все-таки пересчитал. Но, как знаете. Подпишите. Вот здесь, здесь и здесь.
Алекс вывел свои закорючки в указанных местах.
— Честь имею!
Чиновник захлопнул свой опустевший и сильно полегчавший саквояж. И отбыл восвояси в сопровождении двух охранников, так и не раскрывших ни разу рта за все время.
До заката оставалось еще не менее четырех часов, когда двадцать семь всадников выехали из Аллерта в направлении Кабирки. Короткую колонну провожало множество любопытных взглядов — куда это спешат пограничника, да еще и в таком количестве.
— Старший унтер-офицер пограничной стражи Патриков.
Тот самый, «квадратный» унтер, что первым вышел из строя.
— Капитан Магу, — в свою очередь представился Алекс. — Спрашивайте.
— А куда мы направляемся?
— В Кабирку.
— Это-то понятно. А дальше?
— Дальше я и сам пока не знаю.
И поймав удивленный взгляд пограничника, пояснил.
— Правда, не знаю. За Кабиркой нас должен встретить проводник.
Унтер козырнул, придержал лошадь. К нему тут же пристроились несколько сослуживцев, жаждавших узнать новости, но ответ унтера Патрикова их, несомненно, разочаровал.
До неведомой Кабирки добирались часа два. Это оказалась крохотная, насквозь пропыленная деревушка. Узкая дорога насквозь протыкала Кабирку и сразу за ней переходила в тропу, ползущую вверх по горному склону. Лошади сразу же замедлили ход, колонна растянулась вдоль тропы. А проводника все не было.
На небольшой площадке капитан придержал лошадь.
— Патриков, вам приходилось здесь бывать?
— А как же, господин капитан! Тут же кроме пастухов еще контрабандисты шарятся.
Судя по тону, которым это было сказано, унтер очень сожалел о прежних благословенных временах. Процент от конфискованной контрабанды в разы превышал жалованье, а теперь этот денежный ручеек иссяк.
— Едет кто-то, господин капитан.
А под рукой даже бинокля нет. Всадник был один.