Брачная татуировка вспыхнула, облив руку жидким огнем.
Вскрикнув, девушка задрала рукав.
Так и есть! Черный рисунок искрился и полыхал.
— Крейн! — это имя вырвалось из нее вместе с болью.
Рензо сильнее сжал ее плечо, почти причиняя боль. И тут же с другой стороны смущенно завозился Шаудер. Тая почти забыла о нем, но сейчас сочувствие на лице молодого дарга ударило ее прямо в сердце.
— Мне жаль, — шепнул он чуть слышно.
И это было хуже пощечины.
Она отпрянула, глядя на них как на чудовищ.
— Да что вы можете знать о жалости? — выкрикнула, не скрывая презрения.
Ее взгляд метнулся к окну. И сердце болезненно сжалось.
Темные точки, стремительно увеличиваясь, падали вниз. За долю секунды два ревущих дракона промчались мимо окна. Рухнули наземь, как два метеора, пробили верхний слой, поднимая в воздух тучи грязи и пыли, и по инерции прочертили глубокую борозду.
Пыль стояла столбом, закрывая обзор.
Очнувшись, на подгибающихся ногах Тая бросилась к дверям.
— Стой! Туда нельзя! — вслед за ней кинулся Рено.
Тая секунду смотрела на него исподлобья. Потом тяжело выдохнула:
— Уйди.
На лице Рено мелькнуло странное выражение. Его хватка разжалась. Уже не пытаясь ее задержать, он смотрел, как она выходит за двери. А потом кинулся следом.
Таю колотило от нахлынувших эмоций. Она с трудом спускалась палестинце, цепляясь за перила непослушными пальцами.
— Я помогу, — послышался за спиной голос маршала.
Дёрг попытался взять ее за руку, но она оттолкнула его, прошипев:
— Не трогай меня!"
"Он отступил, глядя на нее со смешанным чувством, но не оставил. Пошел следом, испытывая желание отшлепать упрямую женщину и в то же время завидуя Крейна.
— Крейн, пожалуйста, только живи! — шептала Тая, чувствуя, как глаза застилают слезы. Вот и огромный холл. — Ради всего святого, только живи! Я… — Она замерла возле входной двери.
Последние слова она почти прокричала, выплескивая отчаяние. Толкнула дверь, впуская в холл яркое солнце.
И почувствовала, как невидимый огонь, терзающий ее руку, охватывает все тело.
Всего на долю секунды ей показалось, что она вспыхнула словно факел. Вся, от макушки до пяток. А потом пламя исчезло, унося с собой боль.