М-м-м, объедение, — она закатила глаза и облизнулась, всем своим видом демонстрируя, как это вкусно. — Или в пивном соусе с карамельной репой и жареными маслятами…
— Хватит!
Не скрывая раздражения, Крейн бросил нож и посмотрел на нее.
— Чего ты хочешь, женщина?
Она улыбнулась, не скрывая триумфа.
— Во-первых, меня зовут Тая. Постарайся это запомнить, или мне придется обращаться к тебе «мужчина».
Крейн угрюмо нахмурился, но смолчал. Только многозначительно сложил руки на груди.
— Во-вторых, — продолжала она, игнорируя этот жест, — раз уж ты предложил мне и ребенку свое покровительство, так дай же и мне ответить добром.
Она увидела, как его правая бровь скептично приподнялась. Но выражение лица не изменилось.
Несколько минут он разглядывал ее с таким видом, будто решал, а не стоит ли зажарить на ужин одну болтливую женщину, вместо зайца.
Потом произнес:
— Ладно. Я готов выслушать твое предложение.
— Я хочу приготовить ужин.
***
Она снова его удивила.
Согласилась на брак, почти не раздумывая. А потом еще заявила, что он должен обращаться к ней по имени. Она ничуть его не боялась, и это было для Крейна странным и непонятным.
Эту женщину похитили из родного дома, неизвестно сколько держали в плену, насиловали, против воли сделали матерью.
А сейчас она спокойна и рассудительна, как ни в чем не бывало.
Крейн ожидал, что Тая станет шарахаться от него, как от приспешника Холла. Но она и здесь его удивила. Его прикосновения не вызывали у нее отрицательных эмоций, он знал это точно, потому что чувствовал эмоции через ее дитя.
Да еще и манера речи у нее совсем не похожа на ту, к которой он привык.
Тая, похоже, этих правил не знала.
Весь день он наблюдал за ней, пока она пританцовывала у печки с ложкой в руках. И молча помогал, когда она просила подбросить дров, принести воды, найти нужные специи.
Со специями вышла заминка.
Едва получив «добро», Тая устроила на кухне ревизию.