Это было не больно и не страшно, но заставляло Таю волноваться.
Боясь растяжек, она начала втирать в грудь и живот льняное масло, не слишком надеясь, что это поможет. Но других вариантов не было.
Как-то Крейн по собственной инициативе привез ей из Латгейра несколько баночек с местными мазями и притираниями. Но Тая так и не рискнула использовать незнакомую косметику. Хотя местное мыло ей очень понравилось. Оно было густым, жидким, прозрачным и пахло полевыми цветами. Волосы от него приобретали шелковистый блеск и не путались, а кожа становилась бархатистой и мягкой.
"Покончив с завтраком, Тая устроилась у окна с крючком и недовязанной кофточкой для будущего младенца. Вязание успокаивало ее, умиротворяло. Привычная механическая работа делала мысли тягучими, плавными, погружая девушку в подобие транса. Она любила это состояние, когда не думаешь ни о чем, не беспокоишься, не волнуешься. Когда вокруг тишь да гладь. Это был ее идеальный мир: неторопливый, гармоничный и предсказуемый.
Тая не сразу заметила, что над двором вспыхнула алая сфера. За тысячную долю секунды непонятный объект возник из ничего, стал пылающей точкой в пространстве, а затем начал увеличиваться одновременно во все стороны, принимая форму шара. Красное зарево ударило по окну, привлекая внимание девушки.
Уронив вязание на колени, Тая ошеломленно уставилась на объект. Ее сердце испуганно пропустило удар.
Но вот шар начал вытягиваться в эллипсоид перпендикулярно земле. Центр его посветлел, из красного постепенно перешел в ослепительно-белый, в то время как края продолжали полыхать адским огнем.
Это было непонятное, страшное и вместе с тем прекрасное зрелище. Ничего подобного Тая не видела за всю свою жизнь. Интуиция подсказала: вот она, магия, во всей ее красоте!
И вместо того, чтобы думать о безопасности, Тая, прильнув к окну, продолжала таращить глаза на огненное чудо.
Эллипсоид вырос до нужных размеров, замер, касаясь нижней кромкой заснеженного двора. А затем его центр провалился, превращаясь в дыру.
На глазах потрясенной девушки из дыры возник Крейн, верхом на Тарке. Хмурый и в то же время непривычно торжественный. В черном с серебряным позументом камзоле, черных бриджах и начищенных сапогах. Его камзол длинной до лодыжек от середины бедра расходился на четыре клина, что не стесняло движений и не мешало верховой езде. Волосы дарга, гладко зачесанные и завязанные в низкий хвост, были перехвачены серебряной лентой.