Громко ойкнули девушки, пьяно рассмеялись.
– Ну ты артист, полковник… – сердито бросил Роман, пытаясь, как и Даша, отряхнуть пиджак, на глазах покрывавшийся темными полосами и пятнами.
Полковник Волхович растерянно покачивался рядом, обеими руками держа перед собой хрустальный жбан и зачем-то заглядывая в него. Он поморгал, грустно сообщил:
– Хороший, должно быть, был компотик… Вишневый.
Роману досталось, но не особенно – содержимое сосуда пролилось главным образом на Дашу. Платье уже прилипло к телу.
– Даша, наденьте ему на голову этот сосуд, – бросил Роман.
– Думаю, помогу Виолетке… – убито протянул полковник, качаясь без всякого ритма по загадочной амплитуде.
– Помог! Платье за тобой, имей в виду. И не из «Марины», а как минимум из «Шарма».
– Да ладно, – сказала Даша великодушно. – Но вот что мне теперь делать прикажете?
Роман снял пиджак и швырнул на кресло:
– Зови Виолетту, оберст, пусть придумает срочно что-нибудь.
Моментально явившаяся Виолетта отнеслась к случившемуся со спокойствием каменной бабы – должно быть, на ее глазах тут происходило и не такое.
Даша была быстренько препровождена в роскошную ванную, откуда вернулась в длинном атласном халате – свои собственные вещички до последней тряпочки пришлось поручить заботам экономки – достигавшем пола, но настолько мягком и тонком, облегавшем при малейшем движении, что она чувствовала себя едва ли не голой. К тому времени она уже плохо верила в случайность происшедшего – взялось неведомо откуда такое убеждение, и все тут.
Волхович таращился на нее, как голодный бродяга на кусок ветчины – так, что Роман моментально заметил и бросил:
– Челюсть подбери, Лаврентий Палыч.
– Вот уж Лаврентия Палыч прошу к нашей службе не припутывать, – обиделся Волхович, но челюсть подобрал и поневоле занялся Надюшей.
– Вообще-то, шуточка на уровне пионерлагеря, – тихонько шепнула Даша Роману.
– Ты о чем? – вполне натурально удивился он.
– О компотике, – сказала она, придвигая свою рюмку. – Об ем, вкусном… Слушай, а почему они перед тобой на задних лапках бегают?
– Потому что такими уродились, – ответил он серьезно, таким же шепотом.