А то у меня было стойкое убеждение, что телефончик ты подсунула неправильный… Угадал?
– Слушай, что тебе надо?
– Да чтобы все продолжалось, – сказал он безмятежно. – Так даже лучше, без маскарадов-то…
– А если я не хочу?
– Ой ли?
– Ты что, и в самом деле полагаешь себя лучшим мужиком в мире? – сердито бросила Даша.
– Господь с тобой, Дашенька, не настолько я нахален… – он нагнулся и взял ее за руку. – Нам просто было хорошо, жалко это обрывать, вот тебе и вся правда…
– А если мне не жалко?
– В глаза мне посмотри.
Она подняла голову – и впервые в жизни не смогла с холодным достоинством встретить мужской взгляд. Оставалось надеяться, что ничего он не заметил, – но надежда была дохленькая.
– Я прекрасно понимаю, что ты гордая, – сказал он тихо. – И не намерен на твою гордость покушаться. Но и отцепиться от тебя, прости, уже не могу. Солнечный удар, как говорится…
Самое грустное, что слушать это было приятно – как, ни напоминай себе, что он может с ней играть точно так, как она сама играла с ним совсем недавно… «Бог ты мой, – подумала она беспомощно, – неужели и Рыжая ухитрилась однажды влипнуть?»
– Давай я за тебя все скажу, – усмехнулся он.
– Слушай, мне в самом деле некогда, – сказала она, пытаясь вернуть тону непреклонность.
– Ну хорошо, – Роман отпустил ее руку, отступил на шаг.
– Там посмотрим, – сказала она, стараясь не встречаться с ним взглядом.
Когда входная дверь захлопнулась за ним, Даша вернулась на кухню, одним глотком допила остывший кофе и с превеликим удовольствием затейливо выругалась про себя. С-ситуация… Сразу и не сообразишь, что теперь делать. Чертовски хотелось верить, что он говорил искренне.
Скрипнула дверь.