– Да что вы говорите?! – саркастически возопил Шумков. – Посмотрел бы я на вас, окажись вы на моем месте…
Даша осклабилась – не зная того, атаман угодил в десятку.
Во время исторической вербовки Стольник держался, правда, не столь медузообразно, однако размазан был Дашей по стенке не менее качественно, уж у него-то были реальные шансы уйти из ее кабинета под конвоем…
Однако сейчас его голос звучал с ленивым превосходством:
– Вы уж простите, Константин Михайлович, но сыскари вас поймали на примитивный ментовский трюк.
– Хорошо вам говорить! А подписка о невыезде?
– Эту подписку ваша рыжая может использовать вместо «тампакса». Подписка о невыезде – дело серьезное, требует согласования и одобрения в верхах…
– Правда?"
"– Будьте уверены. И потом, с ответственностью за дачу ложных показаний они вас опять-таки примитивно подловили. Алиби у вас имеется твердое – значит, вы не более чем свидетель. Отсюда проистекают два немаловажных обстоятельства: во-первых, вы имели право вообще не давать никаких показаний – никто не обязан свидетельствовать против себя самого, есть такая статья в новой Конституции.
«Нахватался, обормот», – мысленно прокомментировала Даша. И виртуозно смешивает сейчас правду с утешительной ложью, успокаивая дурачка…
Последовала долгая пауза, и наконец Шумков растерянно, зло протянул:
– Так это что же, она меня взяла на пушку?
Смешок Стольника:
– Константин Михайлович, вы талантливый ученый и блестящий политик, но в общении с мусорами, простите, дитя малое.
Шумков после очередной паузы дал Даше развернутую характеристику – с использованием всех богатейших возможностей великого и могучего русского языка, почти не повторяясь.
– Не переживайте вы так, – примирительно сказал Стольник. – Дашенька Шевчук – очаровательная женщина, вот только должность у нее собачья. Это она от бессилия. Не знает, к чему и прицепиться – следствие буксует, начальство давит…
– Но не врала же она насчет их подполковника…
– Не врала. Увы. История вышла банальнейшая, Константин Михайлович.