Хотя мог бы и зайти проститься, – как ни в чем не бывало выпалила я, тщательно намазывая масло на хлеб.
– Господин Кисневский сегодня относительно хорошо себя чувствует, поэтому после завтрака мы можем проведать его, он вас ждет, – поставила меня в известность Татьяна.
Вацлав за все время так и не открыл рта. То ли молчаливость была его природным качеством, то ли он плохо понимал русский язык, но желания участвовать в разговоре он не проявлял.
После еды я решила не подниматься в комнату, а сразу нанести визит хозяину дома.
– Пошли к Яну, – сказала я Татьяне, как только мы вдвоем вышли из столовой.
– Идем. Но будь готова ко всему.
Глава 17
Никакого волнения перед встречей с человеком, некогда влюбленным в меня, я не испытывала. Пусть он волнуется. В моей душе была только злость оттого, что меня обманом выдернули из нормальной жизни, морочили голову амнезией и травили лекарствами. И все это ради чего или кого? Ради прихоти одного человека – увидеть меня перед смертью.
Татьяна привела меня на хозяйскую половину. Сразу бросилось в глаза – эта часть дома перестраивалась, потому как выглядела она намного современнее остальных апартаментов: никакой коридорной системы, огромный холл, навесные потолки с оригинальной подсветкой и минимум мебели – только диван и кресла.
– Посиди минуточку, я сейчас. – Татьяна указала мне на кресло, а сама зашла в комнату, в которую можно было попасть из холла.
Я переступила порог и очутилась в огромной спальне. Посередине стояла кровать, на ней, подложив под спину несколько подушек, сидел человек. Справа стояла капельница, через прозрачную трубочку в его руку поступала какая-то бесцветная жидкость. Мужчина был необычайно худым и изможденным. Лицо цвета пергамента с отросшей седой щетиной с трудом улыбнулось мне.
– Здравствуйте, – сказала я неизвестно кому, мне трудно было поверить, что в подушках лежит Ян.
– Здравствуй, Марина. Ты меня не узнаешь? – скрипучий голос донесся с кровати.
Я пребывала в состоянии шока. Узнала? Да как можно узнать в мумии человека! Неужели это и есть Ян? Этому человеку, наверное, лет сто. Меня в очередной раз дурачат. Не может этот старик быть Яном.
– Подойди поближе, я плохо теперь вижу. Я тебя по голосу узнал, такой же звонкий, как колокольчик. Рад, что ты решилась приехать.