«Угораздило же меня так вчера исцарапаться! Все тело в синяках, лицо в кровоподтеках», – думала я, разглядывая себя в зеркале.
Сквозь редкие клочки моих зеленоватых волос на макушке проглядывала внушительная шишка. Я потерла ее пальцами. Что же меня так припечатало? Не иначе, как кровля этой избушки обрушилась. Может, Татьяна тоже травмирована? Может, ее вообще задавило, а мне ничего не говорят о ее смерти, скрывают? Как мне надоели эти недомолвки. Скорее бы объявилась Алина и я бы смогла уехать.
Я еще раз попыталась дозвониться к Алине, но вновь все попытки оказались безуспешными.
Как я ненавижу здешние коридоры, освещение плохое, сплошные повороты. Идешь – и кажется, что тебя кто-то поджидает за углом.
Я вспомнила Сергея Ильича, и мои губы невольно растянулись в улыбке: «Бедный доктор! Как он меня напугал и как сам испугался, когда встретил меня в этом самом коридоре каких-то два дня назад. И грустно, и смешно.
Я углубилась в воспоминания и незаметно прошла полпути, но в этом доме нельзя было расслабиться ни на секунду. Мои мысли прервал тихий скрип. Звук доносился откуда-то сверху, как будто кто-то ходил у меня как раз над головой.
В этой части дома только два этажа. Значит, кто-то ходит по чердаку.
А нервишки у меня совсем расшатались. Нельзя быть такой мнительной, а то и до больничной койки недалеко. Есть вероятность, что это какой-нибудь кровельщик топает у меня над головой, крыша-то совсем старая, может, где и протекает.
Я немного успокоилась, но шаг прибавила и последние метры до двери преодолела бегом. В комнате я отдышалась, убедила себя в том, что это мне все почудилось, и вышла на балкон.
Какой денек! Солнышко светит, легкий ветерок колышет крону деревьев, птички поют. Красота! Я вдохнула лесной аромат. Как хорошо! Мое любимое время года, когда все еще лето, но уже не так жарко.