— Кажется, поездка на такси откладывается. Давайте позавтракаем, Камилла. Я не кусаюсь и не хочу причинить вам вреда. Просто сильно переживаю за друга. Должен же хоть кто-то переживать за него по-настоящему, даже если ему самому это не очень надо.
Слова Сулима заставляют меня задуматься. Я без ерничества выбираю завтрак, приступаю к нему немедленно. До этого момента я даже не отдавала себе отчет в том, как сильно проголодалась.
Осушив большую чашку латте с ванильным сиропом, я чувствую, как по телу струится блаженное тепло и приятные ощущения.
— Вам нужно отдохнуть, — замечает Сулим.
— Вы не договорили о Довлате.
— Вы тоже много мне не сообщили. Я не слышал о вашей помолвке. Может статься, что вообще никакой помолвки не было?
— Но вы же поверили мне на слово! Разрешили в документах расписаться.
— Мне подвернулась возможность помочь другу, я ее использовал, — заявляет мужчина. — Я не слышал, чтобы Довлат брал себе невесту и вообще не думал, что он решится жениться снова.
— Я голодна, хочу есть. И буду есть. Можете думать обо мне гадостей, сколько вам влезет. Но делайте это желательно в тишине! И за завтрак я сама платить не стану, — добавляю в конце.
Мужчина даже поперхнулся, не ожидал такого заявления?
— Я и не думал разделить счет!
Он выглядит смущенным, как будто я его задела.
— Вы зря обижаетесь на меня. Камилла. Довлат скрытный даже для друзей и сложный по характеру. О невесте он ни словом не обмолвился. Я просто в растерянности, что он решился начать другие отношения. Рад, конечно. Если это означает, что он решил вернуться к полноценной жизни!
— Вот и радуйтесь, а не раздувайте сплетни, — срывается с моего болтливого языка. — Извините. Просто мне неприятно. Довлат ни с кем не поделился, и меня выставляют падшей девицей! Кому такое понравится?!
— Я не… — Сулим вздыхает.
— Что вы имели в виду, когда говорили, что Лорсанов не избалован женским вниманием?
— Было бы некрасиво с моей стороны обсуждать его отношения с погибшей женой.
— Как все сложно. Вы заявляете, что хотели бы помочь, возлагаете надежды, а потом отказываетесь говорить. Это просто лабиринт какой-то! — говорю с отчаянием. — Устала.