Безмолвный. Ни одного слова. И ни одного взгляда в мою сторону. На ее лице — полное безразличие. Отрешенный взгляд в никуда. Но вот ее руки. Руки не лгут, если они не в перчатках. На них нельзя надеть ту же маску, что и на лицо. И то, как крепко она сжимала и разжимала тонкие пальцы, говорило о многом. А я еле сдерживал себя от настойчивого желания схватить маленькую ручку и перецеловать каждый пальчик, успокаивая так, как умел успокоить раньше, но я не посмел. Даже дотронуться.
***
Марианна искренне обрадовалась детям.
А я все смотрел на них со стороны и чувствовал, как сердце замедляет свой бег. Только идиот бы не понял, что сейчас моя женщина ожила, она настолько истосковалась по детям, что старается всеми возможными способами насытиться общением с ними.
И наконец-то это ощущение пристального взгляда на себе. Он словно прожигал меня насквозь. Повернул голову и наткнулся на сиреневые глаза, внимательно исследующие мой профиль. Марианна тут же отвернулась.
Я пошел к ней, издали любуясь тем, как блестят ее волосы и хлопья снега, кружась, искрятся на них.
— Ну что, Марианна, я думаю, настало время нам поговорить?
Она слегка нахмурилась и вздохнула.
— О чем? Разве есть, о чем?
Прищурился в ответ на этот вопрос. До боли захотелось схватить ее за плечи и сильно встряхнуть, чтобы стереть с лица это равнодушие.
— А ты считаешь, не о чем, Марианна? Я искренне думал, что у тебя накопились ко мне вопросы… Как и у меня к тебе.
— У меня нет к тебе ни одного вопроса, Ник. Все ответы на свои вопросы я давно получила и, увы, не от тебя.
Стиснул зубы. Так, детка, правильное направление выбрала. Бей по больному. Я усмехнулся и провел рукой по влажным волосам.
— Зато у меня есть к тебе вопросы. И ответы на них я хочу получить, — наклонился к ней, вдыхая ее запах, — сейчас, Марианна.
Она сделала шаг назад, увеличивая дистанцию между нами.