— А где…
— Здесь больше никого нет, — перебивает его. — Я остался один.
Его ответ меняет выражение их лиц. Я стараюсь понять, о чем они думают и что чувствуют, но в их каменных глазах мне не удаётся прочесть ответа на свои вопросы. Сейчас только они понимают друг друга, и я понимаю, что я здесь лишняя.
Эрнест, словно почувствовав, переключает своё внимание на меня. Улыбается, вновь разглядывая мое лицо, а взгляд его наполняется теплом и нежностью. От волнения скручивает живот, я пытаюсь понять эмоции, испытываемые мною, но не понимаю их.
— Вы ведь дочь Геннадия, не так ли?
— Да, — отвечаю хрипло. Во рту все пересыхает.
— Он мне про вас рассказывал. Вы краше, чем я думал, — продолжает по-доброму улыбаться.
— Благодарю, — единственное, что удаётся вымолвить. Хотя в голове виснет множество вопросов.
— Вы знаете Геннадия? — интересуется, вместо меня, Роланд, за что я ему и благодарна.
— Мы дружили когда-то.
— С моим отцом вы тоже дружили, однако, он до сих пор оплакивает ваши тела, — отвечает недовольно.
— Так и есть. Ренат был мне, как брат. Но мы не должны общаться!
— Медея, — Роланд переводит взгляд на меня. — Оставь нас двоих.
— Хорошо. Можно прогуляться по дому? — интересуюсь у Эрнеста.
— Конечно, — улыбается краем губ и указывает на дверь, куда пройти.
Встаю, выхожу из комнаты и, сделав вид, что ушла, возвращаюсь обратно к двери, чтобы подслушать их разговор.
— Нам сообщили, что всех убили!
— Знаю.
— Но раз вы живы, значит, жив кто-то ещё?!
— Нет, выжил только я, — отвечает с досадой в голосе.
— Вы думаете, я поверю в то, что вы проживаете умеренную жизнь, зная, что кто-то убил вашу семью?
— А что ты хочешь, чтобы я сделал? Я остался один, без жены, без детей! И ничто мне их не вернёт, — голос мужчины ломается. Ощущение, что ломается и он.
— Никогда не поверю, что вы опустили руки.
— А во что ты поверишь?
— Такой человек, как вы, не будет сидеть в глухой деревне, не высовываясь, без весомых на то причин. Вы бы не боялись за свою жизнь и давно бы объявились, если бы остались в живых только вы, — Роланд говорит настолько убедительно, что я начинаю верить каждому его слову.
— Ты говоришь то, во что хочешь верить, понимаю. Но, к сожалению, это не имеет ничего общего с жестокой действительностью.