Я прижимала его ногами к себе, молила его взять меня, утолить жажду, но он будто не слышал моих просьб, продолжая сводить с ума поцелуями. Это казалось издевательством — приятной, жаркой пыткой над моим сознанием и телом. Я видела, что его приятно сводила с ума моя ломка. Он получал удовольствие от моей наркотической зависимости по нему.
Мне так и не удалось возненавидеть себя за безразличность к собственным принципам, ни тогда, ни сейчас. Я не жалею, что в очередной раз отдала себя ему, наверное, впервые, сделав это с самыми чистыми намерениями.
Пробудившись от недолгого сна и улыбнувшись прекрасному, хоть и пасмурному, дню, недолго думая, я решила подразнить Роланда. Он лежал с закрытыми глазами, ещё не до конца проснувшись. И чтобы ускорить этот процесс, я полезла к нему с приставаниями. Ногтями коснулась его шеи и медленно стала спускаться ниже.
— Прекрати, — услышала голос Роланда, пропитанный сонным наслаждением.
Проигнорировав его слова, продолжила путь, потянулась губами к уху и стала томно дышать. Он поймал мою блудливую руку и улыбнувшись спросил:
— Что я тебе сказал, Ариана? — его временная искренняя улыбка быстро сошла с лица, и он открыл глаза, как только осознал, чьим именем назвал меня.
Лучше б он скинул меня с этого этажа — организм перенёс бы это легче, чем то, что я услышала.
— Я Медея, — процедив сквозь зубы, вскочила с кровати. — Медея, мать твою! — прошептала себе под нос, раздосадованная произошедшим.
Вышла в гостиную и, собрав с пола разбросанное белье, стала нервно одеваться. Лепестки под ногами действовали, как красная тряпка на быка. Скрепя зубами, старалась молчать, не устраивать скандала, но когда Роланд вышел из спальни, не выказывая никакого сожаления от случившегося, когда, как ни в чем не бывало, сел на диван и протянул платье, смотря на меня глазами прежнего Роланда, — я не сумела сдержать злости, кипящей внутри:
— Что случилось, Ханукаев? — вырвала из его рук платье, смотря со всем своим презрением ему в глаза.