Я придерживаюсь своих этичных правил.
— Как скажете, — отвечает в той же вежливой манере и, найдя в кармане зажигалку, протягивает мне.
Я благодарю его, мы прощаемся, и он отходит, возвращая телефон к уху.
— Алло.
— …
— Дочь Геннадия.
— …
— Да, она, — уже обрывками слышу его голос, но убеждаюсь, что он на связи с Роландом.
Расплываюсь в улыбке, понимая, что ему предстоит вернуться раньше времени, а это значит — в ближайшие дни мы обязательно встретимся.
Докурив, захожу в дом и присоединяюсь к Эмми, которая первое время не может ни слова вымолвить, лишь блаженно улыбается, роняя все из рук.
— Он что в любви признался? — смеюсь, помогая ей сменить постельное белье.
— Он сказал, что я красивая, — произносит дрожащим голосом, а на глазах у неё наступают слезы.
— И? Поэтому плакать надо? — оставляю простынь и подхожу к ней.
— Меня настолько эмоции сейчас переполняют, что мне хочется и смеяться, и плакать, — обессилено садится на край постели.
Я обнимаю её, но не знаю, какие слова подобрать, чтобы привести в чувства.
Понимаю, что одержимость моей сестры Османом вышла за пределы нормы, но я не хочу, а возможно просто не могу, быть той, кто будет разбивать ее мечты и чувства. Я очень уязвима в своей любви к сестре — это очевидно."
"Мы с Эмми проводим достаточно много времени вместе, убирая пять гостевых домов, которые были размером с трёхкомнатные квартиры.
Когда мы возвращаемся в дом, где до сих пор кипит работа по подготовке к завтрашнему вечеру, сестру вызывают на кухню, а я начинаю слоняться без дела по дому. Прогуливаясь, прокручиваю в голове мысль за мыслью, думая над тем, как спровоцировать и разозлить Ханукаева младшего.
— Где находится комната Роланда Ренатовича? — обращаюсь к Анне, помощнице Терезы.
— А зачем она вам?
— Мне передали, чтобы я убралась к его приезду, — выдаю нелепую ложь.
— Кто вам передал такую информацию? — девушка подозрительно рассматривает меня.
— Роланд через Османа Ренатовича.