Если бы только та девушка могла увидеть меня сейчас - в мамином свадебном платье, с завитыми волосами и фатой на голове.
Хейс не шутил, когда говорил, что хочет жениться на мне как можно скорее. Он очень нетерпелив. Когда два дня назад мы пошли в здание суда, чтобы получить разрешение на брак, он чуть не попытался жениться на мне там. Но если мы собирались сделать это таким образом, то не было смысла говорить об этом родителям.
К тому же, это кажется более особенным.
— Я хорошо выгляжу? — спрашиваю я свою маму.
Она промокает салфеткой под глазами, кажется, в миллионный раз с тех пор, как вошла. — Ты прекрасно выглядишь, милая. Я всегда знала, что из тебя получится такая великолепная невеста.
Я улыбаюсь, еще раз глядя на себя в зеркало. Честно говоря, я не могу поверить, что мы здесь. Даже за ужином в тот вечер с Мали мы едва ли даже рассматривали возможность того, что предложение было тем, что он имел в виду под «Я могу с этим работать». И, говоря о…
Когда я слышу звук шагов, поднимающихся по лестнице, я также слышу, как Мали ворчит себе под нос.
— Твой парень чертовски странный, — говорит она, входя в комнату, ее глаза сосредоточены на телефоне. — Он не позволил мне войти в парадную дверь. Настоял, чтобы я зашла сзади и сразу поднялась наверх по какому-то поводу — Она поднимает голову, чтобы посмотреть на меня, и замирает.
Я ухмыляюсь. — Ничто не проходит мимо тебя, не так ли?
В этот момент она видит мою маму, сидящую в кресле, тоже нарядную, и ее глаза расширяются, когда она снова смотрит на меня. — Т-ты выходишь замуж? Например, сегодня? Прямо сейчас?
— Да, — медленно произношу я. — И, если ты будешь моей подружкой невесты, твое платье висит в ванной.
Она идет в ванную и хватает платье, затем возвращается, все еще глядя на меня как на сумасшедшего.
— Она не такая, — говорит ей моя мама, сопровождая это воздушными цитатами.
Иисус Христос. — Мам, правда. Я не беременна.
Но она только вздыхает, как будто она знает о том, беременна я или нет, больше, чем я сама. — Все в порядке, милая. Я понимаю, как важно подождать, пока не пройдут три месяца, чтобы рассказать людям.
О, ради всего святого.