Там хватит на целую студенческую вечеринку, а нас всего пятеро. Что-то подсказывает мне, что нам придется добираться домой на Uber, но это не страшно. Мы заслужили возможность немного расслабиться.
— Иисус Христос, чувак, — говорит Хейс. — Ты совершил налет на винный магазин?
Кэм ухмыляется. — Это был не я. Он был у Монти, когда я приехал сюда.
Монти пожимает плечами. — В этом нет ничего особенного. Не то чтобы это меня обанкротило или что-то в этом роде."
"Я вздрагиваю, ожидая какого-нибудь остроумного замечания от Хейса о том, как он тычет нам в лицо своими деньгами, или что-нибудь о богатых людях, но его не последовало.
— Спасибо. — Он кладет руку ему на плечо. — Ты щедрый человек, Роллинз.
Наклоняясь ближе к Мали, я не отрываю от них своего внимания. — В какую, черт возьми, сумеречную зону мы только что попали?
— По-видимому, Хейса можно подкупить алкоголем.
И тут я подумала, что секс - лучшее средство, которое можно использовать против него.
Монти готовит все к отъезду, и мы отчаливаем от причала, поднимая наши напитки в воздух, чтобы приветствовать тот факт, что Хейсу наконец-то исполнился двадцать один и он может легально получить лицензию на продажу спиртных напитков в баре.
Мы все пьем и веселимся, ожидая захода солнца. Не знаю, кто это предложил, но мы начали играть в «правду или действие». В последний раз, когда мы играли в эту игру, Кэм впервые в жизни назвал себя цыпленком.
Или, по крайней мере, я надеюсь, что нет.
Не думаю, что это пройдет слишком хорошо.
— Кэм, правда или действие? — спрашиваю я.
Он выглядит скучающим. — Действие.
— Я предлагаю тебе прыгнуть в воду.
Его глаза закатываются, когда он усмехается. — К черту это. Достаточно того, что я уже пятое колесо.
Я усмехаюсь. — Пожалуйста. Ты просто боишься, что тебя съест акула. У тебя нет яиц.
— О, а у тебя есть? — возражает он.
— Ага! — Я отвечаю с гордостью. — Они просто слишком большие, чтобы поместиться у меня между ног, поэтому Бог поместил их мне на грудь.
Хейс брызгает пивом, резко кашляет и давится. Мали посмеивается, в то время как Кэм наблюдает за ним, как за цирковым номером, которого он не понимает.