Я знаю, что он намерен победить меня, и после всего, что он сделал для меня сегодня, я должна позволить ему это сделать, но что в этом интересного?
— Готова? — спрашивает он, и я киваю.
Он считает до трех, и мы оба стартуем. До середины пути мы шли вровень, но, немного поднатужившись, я вырвалась вперед. И, будучи иногда такой выпендрежницей, я поворачиваюсь и подмигиваю ему, пересекая линию ворот спиной вперед.
— Как, черт возьми? — спрашивает он в недоумении.
Я катаюсь вокруг него на коньках. — Просто признай это, детка.
Он игриво насмехается. — Только потому, что тебе не нужно так сильно концентрироваться. Мы должны беспокоиться о своей скорости и равновесии, управляя маленьким блоком резины с помощью деревянной палки. Да еще приходится отбиваться от взрослых мужчин.
Бросив на него взгляд, я скольжу прочь от него, чувствуя на себе его взгляд. Я набираю скорость как раз перед тем, как выполнить трюк, над которым я так долго работала. Тот, который я еще никому не показывала.
Чертов тройной аксель.
Все как будто происходит в замедленной съемке, я кручусь в воздухе, и облегчение проникает в меня, когда я приземляюсь. У Хейса отпадает челюсть, и он выглядит еще более гордым, чем я, когда у меня наконец-то получилось.
— Когда, черт возьми, ты научилась этому?
Я пожимаю плечами. — Не только тебе нужно было отвлечься после нашего расставания.
И тут он проговорился. — Чушь. Я бы заметил это, когда...
Его рот захлопывается, когда он понимает, в чем собирался признаться, поэтому я самодовольно заканчиваю за него.
— Когда ты наблюдал за мной из офиса? Да, тогда я старалась не работать над этим. Мне не нужно было, чтобы ты видел, как я падаю на задницу.
Он выдохнул. — Ты знала, что я был там?
У меня вырывается небольшой смешок. — Вопреки твоему мнению, ты не очень-то умеешь быть незаметным. Зато ты хорош в хоккее... по большей части.
— Черт. — Он схватился за сердце, как будто в него выстрелили. — Ты была моей девушкой всего двадцать минут, а уже оскорбляешь меня.
Я подбегаю к нему ближе и обхватываю его за шею, быстро целуя. — Не волнуйся. Ты привыкнешь к этому."
"— Ладно, Рочестер, — говорит он, используя прозвище, которое я давно не слышала. — Давай сделаем это интересным. У тебя будет три попытки забить в ворота. Если я заблокирую их все, я снова трахну твой рот.
Боже, это было так чертовски сексуально, когда он делал это, что вряд ли это похоже на наказание.