Асе он приказал появляться раз в полгода, потому что определил ее в зону риска – три родственницы по женской линии умерли от рака груди. Ася не прямо подчинилась, но стоило чему-то кольнуть или почесаться в этой области, она записывалась к нему на прием. Эркинд активно, как месят тесто, жамкал ее грудь. Закатив глаза, он приговаривал:
– Как же я по тебе соскучился. Почему так долго не была?
– Там что-то твердое образовалось, – блеющим голосом произнесла Ася.
– Подними руки, – скомандовал он.
Она, почему-то всегда в этот момент обливаясь потом, думала, сколько же женского материала, упругого и бесформенного, эстетичного и плохо скроенного, приходится перемешивать ему в своих руках.
– Ну что там, Генрих?
– Ложись на УЗИ.
– Да нормально. Все там же, на голубом экране воркуешь?
– Давно уже не там.
– Мужа не сменила?
– В процессе.
– Не забывай меня. Вставай, одевайся. – Эркинд уже терял к ней интерес и флиртовал со следующей теткой, заглянувшей к нему в кабинет.
Ася вытирала бумажным полотенцем остатки липкого геля с груди, когда зазвонил мобильный. Неловким движением, пытаясь натянуть на себя лифчик, она приложила к уху телефон.
– У меня определился ваш номер, это Иван Захарович, – прозвучало в трубке.
– О, здравствуйте, спасибо, что перезвонили. – Ася мучилась в хитросплетениях бюстгальтера. За ширмой Эркинд мял очередную даму, говорить стало крайне неудобно, но упускать такой момент было нельзя.
– Это Ася. Анастасия Кречетова. Помните, вы приезжали к нам на свадьбу? – Ася путалась, голос дрожал, она выглядела явной дурой.
– И что? У половины Москвы я гулял на свадьбах. – Сайгонский торопился.
– Я была телеведущей, помните?
– Что вы от меня хотите? – Он начал раздражаться.
Ася была готова провалиться под землю. Эркинд с голой по пояс теткой притихли, их взгляды жгли Асю сквозь полупрозрачную ширму.
– Я оказалась в сложном положении. Ищу работу.