– Маквин, которые мы с тобой в аутлете покупали. Достань там деньги из карманов.
– Ты же их постирала.
– В смысле?
– Ну они висят на сушке с того дня, как я это…
Ника принесла джинсы, и Ася, мыча от боли, вынула из кармана поплывшие красные бумажки."
"– Вот черт… Если я лягу в больницу, пожалуйста, не повторяй больше таких вещей. И домой никого не приводи, пока меня нет.
– Ладно, ма… ну я же не дебилка.
– А кто ты?
– Ну не начинай.
– Собери мне пакет с вещами.
– Ну, мам, меня там ждут. Че ты вечно меня ставишь в ситуацию, когда я должна разорваться?
Ася застонала.
– Ник, ну зачем ты кладешь кружевные стринги? Положи хлопок. Я же не на свидание.
Никуся демонстративно завыла. Позвонила «Скорая». Двое крепких парней вынесли Асю, как мешок, и положили на носилки в хорошо оборудованную машину. Она партизански молчала о том, что ее деньги постираны с порошком и могут быть недействительными. В приемной клиники, больше похожей на отель, ее встретил врач с широкой белозубой улыбкой.
– Они случайно попали под дождь, – попыталась она оправдаться.
– Ничего страшного, мы обменяем их в банке на новые.
– О, боже! Это рай, – прошептала Ася, чувствуя в душе, что за преждевременное попадание в него придется заплатить сполна.
Затем она, подключенная к капельнице, долго лежала в аппарате МРТ, блаженствуя от наркотика и отпустившей боли. В такт металлическим звукам аппарата в голове рождались бессмысленные рифмы: «Ната в кровь из автомата тычет тра-та-та-та-та. У сол-да-та два са-ла-та, ком-про-ма-та ма-ло-ва-то».