Она не могла понять, хорошо это или плохо. Было холодно, и ей хотелось уже начать действовать. Стасика она не стеснялась. Из года в год они вместе голышом купались в баке для полива с теплой зеленой водой, мотылем, существующим в разных стадиях своего перевоплощения в комаров, и жуками-водомерками, истерично метущимися по глянцевой поверхности.
– Давай, – выдохнула Ася."
"Они разделись, бросили мокрую от дождя одежду поверх греющегося чайника, легли на вонючий топчан, крепко обнялись. Стасик был очень горячим, пахнущим здоровым, но грязноватым детским телом.
– Приятно? – спросил он.
– Тепло-о-о, – протянула Ася.
– Мне тоже тепло, ты как печка. – Он вжался своим маленьким и мягким писюном ей в пупок.
– Чувствуешь?
– Да-а-а. Пахнет горелым.
Стасик вжался еще сильнее.
– А сейчас?
– Что-то горит.
– Это я горю. Любишь меня?
– Люблю, только ты очень сильно на меня давишь. – Его ребра впились ей в грудь, ключицы давили на шею.
– Я мерзну, обними меня. – Стасика трясло.
Ася стала натягивать на него пальто и шубы.
Когда спустя пятнадцать минут вернулся отец, из окна чердака валил дым.
– Твою ж мать! – выдохнул он.
Чайник выкипел, одежда на нем сгорела дотла, столешницу из пластика лизали языки синего пламени. Малюсенькая чердачная комната наполнилась едким дымом. Отец вбежал, кашляя и задыхаясь, начал забрасывать пламя шубами и пальто с топчана. Схватил голых, сонных, надышавшихся дымом детей в охапку, как пучок толстых веток для костра, и, спотыкаясь, спустил их по старой лестнице с чердака.
– Какого черта вы там делали? – орал отец.
Подоспевший гуманоид Владик поддакивал каждому его слову.
– Мы делали детей, – призналась Ася.
– Из чего-о-о? – голос отца срывался.
– Из себя.
– Вашу ма-а-ать!
– Стасик очень горячий, – пролепетала Ася. – По-моему, у него температура. Не меньше тридцати девяти. – Она знала в этом толк, часто простывала, и мама каждый раз качала головой, озвучивая показания градусника.
Несколько следующих лет Ася активно ездила по пионерским лагерям и со Стасиком не встречалась. Столкнулись лбами только, когда ей исполнилось четырнадцать. Стасик оканчивал школу, волосы из белизны ушли в пепел, глаза стали суровее, кожа на лице огрубела и покрылась редкими прыщиками. Они коротко поздоровались, запылали от стыда щеками, и каждый скрылся в своем доме.