Сама знаешь…"
"– Витенька, я здесь подумала… А что, если нам все-таки пригласить Парамоновых на твой праздник?.. Заодно и у вас c Константином Фроловичем будет повод помириться… Злитесь друг на друга из-за пустяка уже три года, прямо как мальчишки! А я смогу спросить у Веры Арнольдовны, как там ее Казик в Оксфорде прижился.
– Этого еще не хватало! – вспылил Кирилленко. Упоминание о бывшем народном судье Красносельского района Парамонове, «закосившем на непонятки» и не «отмазавшем» нужного человека, каждый раз вызывало у Виктора Викторовича сердечную аритмию.
– А что ты на меня кричишь?! – обиделась Лариса Харитоновна. – По какому такому праву?!
– Да отстань ты! – Кирилленко почувствовал, что того и гляди сорвется и обложит свою дорогую супругу матом, так что он предпочел не вдаваться в полемику, положить трубку на рычаг и, откинувшись на спинку кожаного кресла, перевести дыхание.
Не прошло и десяти секунд, как телефон зазвонил снова.
– Ну, держись теперь у меня… – прошипел сквозь зубы Виктор Викторович и, сорвав трубку с аппарата, заорал в нее многоэтажные «признания в любви» к своей спутнице жизни. Но, когда на том конце послышался многозначительный и явно мужской кашель, полковник мгновенно осекся и быстро спросил: – Алло, кто говорит?.. Ломакин, ты?..
– Мое почтение, гражданин начальник, – ответил до боли знакомый скрипучий голос. – Кого это ты так смачно материл? Не иначе, как свою благоверную?
– Кто говорит? – повторил полковник, отчаянно пытаясь вспомнить, кому мог принадлежать этот старческий баритон.
– Сергеев, Петр Корнеевич. Или забыли меня, гражданин полковник?
Кирилленко нахмурился. Он вдруг отчетливо вспомнил детали своей единственной и последней встречи с известным вором в законе Корнеичем. Тогда полковник согласился на «стрелку» с заслуженным патриархом воровского движения по настоятельной просьбе Пегаса.
Корнеич во время встречи держался на удивление уверенно, хотя в салоне автомобиля рядом с ним сидел главный городской борец с организованной преступностью. Вор в законе тогда попросил полковника отмазать от тюрьмы молодого паренька, попавшегося на краже со взломом. Паренек был сыном старого вора-медвежатника, о котором ходили легенды, – великого Паши Белозерского.