Директор телеканала встал с кресла, вышел из-за стола и, пожав руку невероятно возбужденному журналисту, уже по-приятельски набросился на него с расспросами:
– Где тебя черти носили, елки-палки?! Думаешь, мне нечем больше заниматься, кроме как сидеть тут, считать на потолке мух и ждать, пока ты доберешься до моего кабинета со своей Разводной улицы? – Ринге кивнул в сторону журнального столика и двух кожаных кресел. – Садись, перекурим. Коньяку, кофе хочешь?
– Артем, у меня к тебе дело на сто миллионов, – отмахиваясь от предложения, выпалил Игорь.
"– Ты перегрелся, да? – снисходительно покачал головой Ринге. – Твой первый выпуск послезавтра, а пока можешь расслабиться. Еще успеешь уйти в запарку, это я тебе гарантирую! На вот, лучше закури сигару, – Артем пододвинул Игорю лакированную деревянную коробочку. – Хоть успокоишься немного. Кстати, у тебя как с деньгами?
– Плохо! Дай мне камеру, две кассеты и, скажем, тысячу баксов в долг! – не унимался Родников, все время порываясь встать с кресла.
– До тех пор, пока ты нормально не объяснишь, в чем дело, – нет, – ответил Ринге. – Итак?
Мысли пчелиным роем пронеслись в голове журналиста. Он понял: для того, чтобы у Ринге отпали все вопросы, ему необходимо открыть карты. Игорь посмотрел в глаза друга и тихо сказал:
– Час назад мне на мобильник звонил Ворон.
Родников откинулся на спинку кресла и замолчал. Решив воспользоваться предложением Артема, Игорь взял из коробочки тонкую кубинскую сигару «Кофе-Крем» и, откусив кончик, не спеша закурил и вновь посмотрел на ошарашенного бизнесмена, застывшего с зажженной зажигалкой и сигарой во рту.
– Так ты дашь мне камеру?! – спросил Родников, глядя на лишившегося дара речи Ринге.
– Разумеется! Пошли! – Артем встал и, не дожидаясь Игоря, направился к выходу из просторного кабинета. Родников шел следом. Они миновали просторный холл, прошли по длинному коридору.