– То есть, мне потом ещё и Рахмановых опасаться. Класс, – огрызается, сверкая злыми огнями изумрудов. – Мне всю жизнь прятаться?
– Нет. Рахмановы не станут проблемой.
– Потому что…
Лиза пытливо смотрит на меня, сминая ткань свитера в области живота. Сомневается, не верит просто так. Но мои слова ей ничего не дадут. Как и пустые обещания.
Но Рахмановы спокойно жили, когда я был подальше. Да, не получилось породниться, но это не настолько их беспокоило. Теперь у всего бизнеса будут проблемы куда важнее, чем разбираться со мной.
Скоро у нас семейный ужин, с Марисой и её родителями. Подгадал дату так, чтобы успели арестовать отца. И я смогу предложить прекрасную альтернативу. Они забывают о существовании Лизы и меня, я – не передаю прокуратуре всё, что есть по ним.
Для Марисы тоже ищу отходные пути. Отправить её куда-то подальше, пусть заграницей учится, живёт. Хоть свадьбу и не сыграли, но деньгами обеспечу, чтобы могла попробовать перестроить свою жизнь.
Воспользуется шансом – хорошо.
Нет – её право.
– Ты не можешь знать наверняка, – Лиза хмурится всё сильнее, тянется к бутылке. Покачивает её, явно сомневается во всём. – Видимо, мне действительно лучше уехать подальше от вас всех.
– Если хочешь. Я мог бы договориться про стажировку в Европе. Подучишь язык, обустроишься. Но я слово даю, что когда всё закончится, тебе ничего не будет угрожать. Сможешь жить, где захочешь.
– Знаешь, ты мне многое обещал, Демид. Мало верится. А завтра ещё что-то будешь «должен» и снова меня будут как мячик бросать? Захотел – помог, захотел – под поезд бросил.
– Нет.
– Почему? Что поменялось? – фыркает, делает глотки воды. – Вдруг сострадание вернулось?
– Теперь я знаю, что ты беременна, Лиза. Поэтому буду действовать по-другому, чтобы не навредить.
Время для признания – не лучшее. Девушка давится водой, громко кашляет. Выставляет перед собой руку, не позволяя мне подойти. Смотрит напугано.
Да, девочка моя, я знаю.
В первый раз специально подобрал так слова, проверяя реакцию.
Лиза смогла обмануть с витаминами, но часть сомнений всё же проросло. Не было времени об этом думать. Да и не хотел. Максимально гнал от себя эти мысли.
Боялся поверить, что это правда.
Левенко, паскуда, ничего об этом не говорил.