Если отбросить историю с Асланом, как мы и пытаемся сделать… То всё не было настолько плохо.
Мужчина будто чувствовал меня, заранее знал, чего я хочу. Я сама отдавала контроль ему в большинстве случаев. Но никогда не чувствовала, что поступки Демида шли в разрез моих желаний.
Пытаюсь это осознать, а Юсупов двигается ближе ко мне. Наши колени соприкасаются. И это простое касание простреливает искрами внизу живота.
– Я лишь старался сделать твою жизнь лучше, – ловит мой взгляд, пытается передать вихрь собственных эмоций.
– Что ты делал? – спрашиваю, подобравшись. Сильнее сжимаю его ладонь. – Я так понимаю, подстава с квартирой и конференцией не просто так. Ты на опыте действовал. Что ещё было?
– Ничего ужасного, – даже не пытается отрицать. Честно признается. – Мелочи, которые особо ни на что не влияли.
– Моя работа… Ты устроил интернатуру, но после говорил, что они сами захотели меня оставить.
– Нет. Разве бы Костенко дала на неё надавить? А конференция – тебя бы пригласили в любом случае, просто немного позже. Ты уже у меня потрясающий хирург.
У меня – режет каждый раз.
Но постепенно это тревожит всё меньше.
А ещё похвала очередным сладким сиропом льется, заливая раздражение внутри. Склеивает парочку треснувших кусочков вместе, лечит меня.
– По больнице… – произносит с сомнением, но после продолжает: – Единственное про что я договаривался кроме интернатуры, это нормальная комната отдыха.
– Комната отдыха? Это ты сделал?! Зачем?
– Тебе же нужно было где-то спать в ночные смены.
Раньше я спала в машине Демида. Он приезжал уставший, но позволял отдохнуть мне. Спать так было лучше, чем сидя в больнице. Мужчина делал всё для моего комфорта.
А когда появилась удобная комната для ординаторов – я даже не задумалась. Обрадовалась. Несколько недель Юсупову рассказывала как это прекрасно, а он лишь улыбался.
– Почему ты не сказал?! – вскрикиваю, подскакиваю на месте. – Ты должен был рассказать, Демид! Это ведь не цветы в приемную купить. Большое вложение.
– Именно поэтому. Ты бы переживала, что это слишком большая сумма. Я знаю, как ты защищала свою работу от любых посягательств. Я с трудом пробивался сквозь твои отказы, чтобы предоставить заднее сидение для сна на пару часов. Ты бы отказалась и страдала на своих стульях."
"– Может.