– Но ты готов попробовать?
– Я ведь говорил, что с Демидом у меня личные счеты. А чем сложнее дело, тем ощутимей будет моя победа.
– Если ты победишь.
– Если, да. И если ты сама рискнешь лезть в это дело.
Но другого выхода у меня нет. Ильяс прав. Муж может поступить так, как захочет. Когда-то мне казалось, что я знаю Демида идеально. От и до, каждую эмоцию, реакцию.
Один его взгляд говорил больше слов.
А теперь…
Кто ты такой, Юсупов?
Куда делся мой муж?
Был ли он когда-то?
– Давай рискнем, – произношу осипшим голосом.
Если я отступлю, то Демид в любом случае получит всё, что захочет.
А если будет отпор… Возможно, тогда я смогу добиться желаемого.
Ильяс долго сидит в моей палате. Я чувствую себя неуютно, что постоянно лежу, но мне прописан полный покой. Только подушку поднимаю повыше, чтобы лучше видеть мужчину.
Пару раз к нам заглядывают врачи, но быстро уходят. Мы с Ильясом обсуждаем детали. Хотя, если честно, это мужчина говорит, а я пытаюсь разобраться. Для меня эти юридические термины и законы – дремучий лес.
Довожу мужчину до истерического смеха своими вопросами. Почему нельзя просто подписать заявление, по которому Демид отказался от ребёнка? Пусть тогда всё забирает, я даже доплачу. Но так нельзя. Жаль.
Любые шаги по поводу малыша довольно опасны.
Никаких гарантий, что всё будет хорошо.
– А если я уеду? – решаюсь на новый вопрос. – Быстрый развод и куда-то подальше?
У Ильяса потрясающая выдержка, на самом деле. Я ведь только согласилась судиться с Юсуповым, а уже ищу пути отступления.
– Это с условием, что вас вообще разведут, – терпеливо объясняет. – И то, Демид может дальше судиться. Ты собираешься купить новые паспорта и прятаться всю жизнь?
– Нет. Прости, я просто…
– Волнуешься и боишься. Нормальное явление. Так вот, я уверен, что Демид хочет быстрый развод. Ему не выгодно долго злить Рахмановых. Если всё затянется – он либо будет лютовать, либо идти на уступки.
– Тебе не нравится Мариса, да?
Уточняю, хоть всё и так понятно. Ильяс почти не называет её по имени, выражение его лицо меняется каждый раз. Уголок губ приподнимается в презрительной усмешке, суживает глаза."
"Так мужчина на меня смотрел при первой встрече, но больше я подобного выражения не замечаю. Кажется, Ильяс перешел на деловые отношения, больше не упрекает меня незаслуженно.