И высшее расположение дэмов было оказано незамедлительно, они действовали, не отделываясь пустыми обещаниями. Четверых из старцев, дышащих на ладан, подлечили и оживили в течение четверти часа. Что вызвало очередную волну обожания, благоговения и поклонения.
О дальнейшем прибытии было сказано, что оно состоится очень скоро, возможно, что и через несколько часов. После чего божественные сущности отбыли домой. Точнее, в Имение Прогрессора. И уже там Азнара позволила прорваться наружу своим восторгам:
– Это мы здорово с тобой поработали! Представляешь, сколько ценных а’первов, е’второв и и’третов мы теперь сможем расселить в наших секторах?
– Пока ещё смутно, – признался Бенджамин, рассматривая сигналы срочного вызова на своих устройствах связи.
Устройство связи он включил, буркнул туда короткую фразу и стал выслушивать сообщение.
– Сейчас наведаюсь в этот Розмор! – Отключил и проворчал с недовольством: – Ну вот, опять этот Гуммер-Буммер чудит!
– Что случилось? – заволновалась Ревельдайна.
– Сейчас выясним! – пригрозил Прогрессор, открывая прямой переход куда-то на пространства своего сектора. – Ты пока останешься в невидимом спектре! – Но прежде чем шагнуть, невинным тоном проинформировал: – Представляешь, пока мы с тобой работали в поте лица, этот Труммер кувыркался в кровати с твоим двойником.
– Каким таким двойником?! – Дэма стала краснеть от гнева, попутно отталкивая хозяина в сторону и намереваясь шагнуть первой. При этом её крик перешёл в угрожающее шипение: – Да я его сейчас…
Глава тридцать седьмая. Без вины виноватый
Оказавшись в своей спальне, Поль был с ходу атакован строгим вопросом супруги:
– Ты почему не рвёшься исполнять свои супружеские обязанности?
– Мм?.. Так мы вроде как вот только, недавно…
– И мне очень понравилось! Хочу ещё! – И тут же строгая команда: – Раздевайся! – Причём ещё раньше маркиза стала раздеваться сама.
Вполне понятно, что ничего против грядущей близости молодой, полный сил мужчина не имел. Скорей и сам томился определённым желанием, вызванным повышенным либидо. Ещё и сам процесс разоблачения от одежды прекрасного, возлюбленного женского тела заставил бы и мёртвого подняться на правое дело.