Ник без устали вертел головой по сторонам: голубые далекие горы, полные неизъяснимой печали и зовущие в дорогу – прочь от родного очага, застыли у самого горизонта, небольшое стадо белоснежных лам, пугливых и грациозных, как наши детские сны, замерли у обочины дороги, глядя вслед путешественникам своими влажными глазами-миндалинами.
Взошло приветливое солнце, впереди показалась тёмно-зелёная стена – никогда не засыпающие до конца беспокойные джунгли.
По джунглям передвигаться можно только там, где вырублены просеки.
Пока что отряд следовал по главной просеке, ведущей прямо к столице и поэтому поддерживаемой практически в идеальном состоянии. Ехали с вполне приличной скоростью, получая даже определённое удовольствие от этой поездки, слегка напоминавшей экскурсионную прогулку.
Ника только немного смущала какая-то нездоровая тишина, стоявшая вокруг и только изредка нарушаемая противными и резкими вскриками павианов, шумно резвящихся где-то в глубине зарослей.
Часа через три, повинуясь жесту Джедди, отряд свернул на узенькую второстепенную просеку, отходившую от главной строго на север.
На перекрёстке располагалось очень странное сооружение: словно кто-то Всесильный вырезал сегмент многоступенчатой пирамиды с крохотной площадкой на самой вершине. Хосе, ехавший первым, слез с мула, перепоручив его заботам своего напарника Хорхе, следившего за остальными мулами, и, вооружившись мачете, пошёл вперед – расчищая остальным путь.
– Дальше эта просека ещё больше заросла, – обрадовал Джедди. – Так что, впереди теперь должны идти двое и усердно работать мачете. Установим сейчас график и будем меняться через каждые пятнадцать минут. До болота совсем уже недалеко осталось, километра два, часа за четыре должны добраться….