Понятное дело, ясен пень, – не хочет ни с кем делиться вкусными обезьяньими мозгами, жадина…
Айна – страшно усталая, но безумно симпатичная в своём камуфляжном наряде защитного цвета – тоже до палатки не дошла, уснула прямо около костра, пристроив свою черноволосую голову на спине у Маркизы, с которой успела подружиться за время пути.
Огромная кошка довольно заурчала, не отводя зелёных глаз от сиреневых и бордовых углей костра.
Все улеглись спать, оставив у костра часового. Первую половину ночи по очереди дежурили Хосе и Зорго, за ними Банкин, потом Джедди, Нику достались утренние предрассветные часы.
Ник проснулся сам, минут за двадцать до назначенного времени. Выбрался из палатки, наскоро умылся ледяной водой из ручья, монотонно поющего в ночи свою колыбельную песню.
Ночь выдалась тёплой и безветренной, над головой висели яркие, неправдоподобно-крупные звёзды. Поглядел на небо – нет, все увиденные созвездия были ему незнакомы.
Он подошёл к яркому костру, уселся рядом с Джедди, который задумчиво ворошил аметистовые угли тонким металлическим прутом, предназначенным для приготовления мяса – местным аналогом грузинского шампура. По другую сторону костра беззаботно спала Айна, старательно укутанная в одеяло, всё так же используя Маркизу в качестве удобной подушки.
Помолчали. Минут через пять Ник закурил и спросил мальчишку, непринуждённо так, как будто между прочим:
– Послушай, а как ты обычно добираешься до Индейского Нагорья? Тоже мулов покупаешь, продовольствием затариваешься разным?
– Я и был там только один раз, – после минутного молчания неохотно ответил Джедди.
Пришёл неторопливый рассвет, до общего подъёма Ник успел, благо снасти необходимые всегда носил с собой, наловить в ручье форели.
Айна проснулась первой, рыбу, что-то негромко напевая на странной смеси чукотского и испанского языков, выпотрошила и почистила. А потом пожарила её на походной сковороде – до образования аппетитной золотистой корочки.