Ещё одна ночь и всё, лёд начнёт рассыпаться прямо на глазах…».
– Не передумали, шеф? – поинтересовался широкоплечий шофёр-телохранитель Витька, наполняя водкой гранёный стакан, стоявший на капоте автомобиля.
– Где покупал? – строго спросил Ник, недоверчиво косясь на водочную бутылку.
– Как вы и просили, в ларьке. Не сомневайтесь, настоящая «палёнка»!
Ник резко выдохнул, вздрагивая от отвращения, медленно, глоток за глотком, затолкал в свой организм противную жидкость, занюхал рукавом старенького ватника.
Окончательно отдышавшись, вкусно похрустел солёным огурцом, несколько раз жадно затянулся беломориной.
– Всё, пора!
Он достал из багажника квадратный щит, сколоченный из грубых досок, подошёл к берегу и, сильно размахнувшись, зашвырнул щит на почерневший лёд.
– Вы там поосторожнее, шеф! – заботливо посоветовал Витька.
Ник высоко закатал отвороты болотных сапог, прошагал по воде к кромке льда, поправил щит и осторожно лёг на него животом. Отталкиваясь ото льда руками, медленно заскользил вперёд
Надо льдом тоже была вода, сантиметра два-три, поэтому со стороны живота ватник тут же промок насквозь.
Можно, конечно, было и гидрокостюм надеть, но это уже совсем не то, не по-честному…
Лёд заметно прогибался под тяжестью его тела, обещая незабываемое знакомство с холодной озёрной пучиной.
«Ничего страшного», – успокаивал себя Ник. – «Ерунда, здесь просто очень мелко, вода прогрелась, вот лёд и стал таким пористым. Дальше глубина начнётся, там лёд настоящий, прочный…».
Метров через сто двадцать он остановился, вытащил из ножен, висящих на поясе, верный нож и аккуратно прорезал во льду квадратное отверстие.
Ник достал из правого рукава ватника крохотную зимнюю удочку, из левого – круглую коробку со свежим мотылём. Насадил на крючок мормышки несколько жирных личинок, опустил нехитрую снасть в квадратную лунку. Мормышка медленно легла на дно, Ник немного подмотал катушку, укорачивая леску. Немного поиграл мормышкой, кончик кивка мелко задрожал и опустился вниз.
Есть задел!
Часа через три окончательно затекла поясница, замёршие пальцы уже не гнулись, отказываясь насаживать ярко-рубинового мотыля на крючок.