Карт 2: Робинзоним дальше?

— Щ-щ-щ⁈

Раздалось сбоку-снизу заполошно-удивлённое шипение Блуда, уж голос своего маленького друга я тысяч узнаю. У него-то что случилось? Спал же вроде? Не сводя глаз с гаргульи, продолжавшей вовсю месить воздух и зависшей на одном месте, словно волнистый попугайчик, я ещё раз подпрыгнул и лёг грудью на мокрый край сколькой панели, пытаясь на неё взобраться. Но меня опередила Клык, одним прыжком оказавшаяся на крыше.

Да, что с этой заразой не так-то⁈ В смысле с гаргульей. Полульвица быстрым движением свой когтистой лапки-ладошки попыталась схватить летунью, но… Та каким-то образом та ускользала в самый последний момент, будто телепортировалась, но совсем на короткое расстояние, чем довела фурри до злобного шипения.

Спустя секунд тридцать гаргулье, видимо, надоела эта игра и, застрекотав словно сорока, тяжело махая кожистыми крыльями, она начала подниматься. Клык, не сдаваясь, ещё подпрыгнула три раза, и каждый раз у меня замирало в надежде сердце, — казалось, что вот сейчас-то кошка схватит пташку.

Но нет, летунья применяла телепорт, оказываясь в нескольких сантиметрах от крючковатых, но оказавшихся бесполезных, когтей. Прыгнув в четвёртый раз, Клык не достала уже сантиметров двадцать. Гаргулья улетала. Мои миллионы улетали! Вместе с надеждами на быстрое развитие избушки. Да и на моё тоже.

— Щ-щ-щ!

В воздух взвилась жемчужно-белая, бешено шипящая, словно пробитый воздуховод, молния. Гаргулья, суматошно забив крыльями и истошно треща, будто переполошённая сорока с подпалённым хвостом, рванула по диагонали вверх.

Но дракончик в одно мгновение оказался рядом, закружился вокруг беглянки, продолжая беспрерывно шипеть. Зависшая на месте статуэтка попыталась рвануть то в одну сторону, то в другую, а один раз даже телепортировалась вбок от моего питомца где-то на метр. Но каждый раз Блуд оказывался рядом, тыкался в гаргулью лбом, направляя её в сторону крыши.

Мы с фурри застыли, задрав лица к небу, не обращая внимания на всё никак не прекращающийся дождь.

Получится у Блуда или нет? Гаргулья верещала и трещала, но всё же потихонечку снижалась.

Получается, получается! Давай, маленький проказник! Обещаю, что дам тебе ещё яйцо. Да, хоть два! И спи потом сколько влезет, никто тебя не потревожит, сам прослежу."

"Чернокожая летунья шмякнулась на крутой скат крыши, покрытый гладкими панелями солнечных батарей, и, словно с горки в аквапарке, съехала на пологий метровый отрезок, на котором стояли мы с фурри.