– Где вы его достали? – спросила я, не в силах оторвать взгляд от прекрасного наряда.
– В ле-Анже! – Гюнебрет засмеялась и впорхнула в комнату. – Ну же, одевайся поскорее! Это невежливо, если мы сейчас не спустимся!
Пока я переодевалась, Гюнебрет рассказывала, как они с отцом приобретали платье у мадам Левелье, и та безошибочно подобрала то, что нужно, и посоветовала графу лавку мужской одежды, чтобы приобрести камзол в тон.
– Вы настоящие заговорщики, – усмехнулась я, затягивая пояс – толстый витой шнур из серебряных нитей.
Оно и вправду было чудесно, и шло мне бесподобно. Мое собственное отражение подтвердило это, улыбнувшись из прозрачной глади зеркала. Почему бы графу не плениться этой девушкой? Ему нравятся мои улыбка, губы, ему нравятся поцелуи со мной… Но, возможно, улыбка и поцелуи леди Милисент нравятся ему больше? Что он говорил о ней? Милая, прекрасная, замечательная… Нет, про прекрасную я додумала сама. Он сказал – милая и славная. Про красоту не было и речи, это уже мои фантазии придали даме ле Анж ангельское подобие.
А что, если она вовсе нехороша собой?
Я повернулась перед зеркалом, пытаясь посмотреть на себя со всех сторон, и чем дольше я смотрела, тем больше безумных мыслей зарождалось в моей голове. А вдруг…
Но щебетание сладких грёз заглушил голос разума: если король предоставил графу карт-бланш для женитьбы на год, то и на свадьбе с леди Милисент, наверняка, настаивает король. Ты думаешь, глупенькая Бланш, что граф ради твоих глаз и улыбок пойдет против короля? Тогда ты трижды наивна и четырежды глупа.
– Можно идти, я готова, – расцеловав Гюнебрет в обе щеки, я взяла ее под руку, и мы поспешили спуститься, потому что гости все прибывали, и задерживаться наверху дольше было бы попросту неприлично.
Если честно, я не рассчитывала, что приедут все приглашенные. От ле-Анже и Ренна путь до замка был не слишком близким, но похоже, что это никого не испугало. Я заволновалась – а хватит ли всем места в танцевальном зале?!
Для танцев мы приспособили зал на третьем этаже.