«Включена хай-ди», — выбил на клавиатуре ответ Игорь Эдуардович.
«Докладывайте, полковник».
«Объект № 2» на грани обнаружения. Предлагаю срочную зачистку по программе «зеро».
«Вы советовались с директором Проекта?»
«Он меня не принял под смешным предлогом «усталости».
«Он действительно много работает. Но без его санкции мы не сможем свернуть объект».
«Так поговорите с ним сами, объясните, что под объект копает контрразведка. Программа испытаний «ЗГ» практически завершена, можно ее закрывать, а техническим персоналом объекта пожертвовать.
«Вы обнаружили контрагента?»
«Еще нет, но есть неплохие шансы вычислить его в ближайшее время. Дайте мне три дня, и я назову его имя».
«Работайте. Через три дня и решим, что делать с объектом. Как ведет себя мой бывший ученик?»
«Вы имеете в виду Крутова? Он ведет себя весьма свободно и раскованно.
«Понаблюдайте за ним. Он мне нужен в любом случае».
«Люди Сватова пытались это сделать, он их вычислил и грозился «начать отстрел» всех, кто ему будет надоедать».
«Узнаю орла по полету. Все равно пока не трогайте его. Он человек структуры, его действия всегда можно спрогнозировать и успеть ответить. До свидания, полковник. Через трое суток жду в Москве с докладом о принятых мерах».
Зеленая звездочка перестала бегать по экрану, превратилась в линию, в паучка, погасла. Дубневич выключил компьютер, походил по кабинету, посасывая трубку, — он недавно бросил курить, но еще не отвык, — и вызвал помощника. Надо было срочно придумать для командующего округом причину своего скорого возвращения из Жуковского района.
БрянскКРУТОВ
Ночевал Крутов у бывшего своего однокашника Федора Белова, поэта и философа, закончившего лесотехнический институт, но нашедшего призвание в нетрадиционной медицине; в настоящее время Федор работал в поликлинике мануальным терапевтом и потому зарабатывал неплохо, что благотворно сказалось на его облике: он пополнел, возмужал, приобрел осанку и солидность; его вескую речь больные наверняка воспринимали сразу и верили каждому его слову.