Взвыл, выронил дубинку, которая вдруг с треском выпустила голубую извилистую искру: дубинка имела электрошоковый разрядник!
Реакция Крутова сработала мгновенно.
Он подхватил дубинку и сунул ее в лоб идущему следом толстяку с такой же черной палкой. Раздался треск, изумленный вскрик, толстяк вытаращил глаза и упал за порог лицом вниз. Егор остался один на один с белобрысым телохранителем — помощником мэра, успевшим вытащить пистолет («глок-24», как сразу же определил Крутов).
Мгновение они смотрели друг на друга, прикидывая готовность каждого сражаться до конца и возможности для поединка.
— Хочешь попробовать? — дернул уголком губ Крутов. — Дерзай, мальчик. Может быть, и успеешь.
Сидевший в сенях с прижатой к животу рукой напарник Станислава, бледный и потный, заскулил от боли, Станислав перевел взгляд на него, и Крутов молниеносным ударом ноги выбил у него пистолет.
В принципе на этом можно было бы и закончить урок, однако недоставало эффектной концовки, которая запомнилась бы мокшинским подручным надолго, и Егор закончил сольное свое выступление показательным метанием.
Он ушел влево от выпада правой руки Станислава (парень, вероятно, когда-то занимался боксом и стойку принял грамотно), перехватил руку, развернулся по часовой стрелке, заходя противнику в спину, и рывком сдернул с него пиджак таким образом, что получилась как бы смирительная рубашка.
— Внимание, господа, демонстрирую смертельный цирковой номер. Нервных прошу из зала удалиться.
"С этими словами он выгрузил из карманов весь свой боевой арсенал и в течение двух секунд расстрелял его в Станислава, пригвоздив пиджак парня к доскам забора в пяти местах — двумя вилками, ножницами и пилочкой для ногтей. Не пробила ткань пиджака только шариковая авторучка, хотя и застряла в воротнике в миллиметре от шеи. Напоследок Егор метнул бэтдаггер и срезал им прядь волос над левым ухом помертвевшего Станислава.