С бандитами на дорогах его команда управлялась неплохо, но бороться на равных со спецслужбой, да еще на ее территории, явно не могла.
* * *Баркова в больнице не оказалось.
Как сказала старшая медсестра отделения, за ним приехали из области и увезли в центральную Брянскую психиатрическую клинику имени Семашко для прохождения реабилитационного курса лечения.
— Хотя он уже и у нас вышел из состояния фрустрации, — добавила пожилая медсестра. — Начал сам есть, умываться, смотреть телевизор.
— А у тех, кто за ним приехал, были какие-нибудь документы? — поинтересовался насторожившийся Каширин.
— Я не знаю, они беседовали с врачом, но, наверное же, были, как же иначе. Мы больных без документов не выписываем.
— Могу я поговорить с врачом?
— А кем вы приходитесь больному?
— Двоюродный брат.
— Пойдемте. — Старшая медсестра вывела Пашу из своего кабинета и провела в кабинет дежурного врача. — Лев Борисович, тут вот товарищ к вам, интересуется больным…
— По фамилии Барков, — сказал Каширин.
— Я знаю, — кивнул врач; у него было породистое мясистое лицо с двумя подбородками. — Увезли его сегодня утром.
— Кто, куда? Вы с ними разговаривали?
— Само собой разумеется. Это наши коллеги из военно-полевого госпиталя Бурденко в Тросне. Показали документы, все чин-чином, сказали, что он крупный армейский начальник, чуть ли не генерал, но страдает расстройством психики и часто впадает в депрессивное состояние.
Каширин повернулся к медсестре, которая с видимым удивлением смотрела на врача.
— Лев Борисович, вы же говорили, что они из центра Семашко…
— Ничего подобного я не говорил, — с неудовольствием сказал врач. — Среди них был сотрудник ЦПБ, но в качестве консультанта. Увезли его военные медики, хотя я и возражал. Он вполне мог вылечиться и у нас.
— Ясно. Спасибо за информацию. — Каширин поспешил из кабинета и на вопрос врача: а кто вы больному, молодой человек? — не ответил.
Однако никто не препятствовал его выходу из больницы и никто не бросался к мотоциклу на стоянке, возле которого слонялся изнывающий от жары Краснов.