Шел седьмой час вечера, когда он наконец переступил порог своего дома.
* * *Елизавета пришла даже раньше, чем ждал Егор, задумчивая и чем-то огорченная.
— С родителями поссорилась? — догадался Крутов, отнимая у нее сумку и чемодан.
Лиза кивнула, присела на диван, одетая по-дорожному в джинсы, футболку и кроссовки.
— Отец накричал… мама никогда меня не ругала.
— За что накричал-то? Не глянулся я ему?
— Дело не в тебе, а во мне. Дура я набитая, что бросаю такого богатого и всеми уважаемого человека, как Георгий.
— И чего тебе не хватает?
Елизавета подняла на Крутова грустные глаза, некоторое время они смотрели друг на друга, ничего больше не видя, и начали целоваться. Вполне возможно, дошло бы дело и до большего, оба непрерывно хотели друг друга, жажда эта не пропадала и приходилось сдерживаться в предощущении удовольствия и мига высшего наслаждения, что Крутову даже нравилось, но в это время в сенях стукнула дверь и блаженство улетучилось под натиском тревоги.
Вошла Лидия в сарафанчике, открывающем стройные загорелые ноги и обтягивающем высокую грудь.
— Извините, что без стука… Егорша, у меня к тебе дело.
Крутов еще раз глянул на фигуру сестры, понимая внезапно чувства Панкрата Воробьева, «положившего глаз» на нее, и успокаивающе тронул поднявшуюся Елизавету за плечо.
— Сиди. Что за дело, сестрица? У меня тайн от Лизы нет.
Лидия покраснела, отвела глаза.
— У меня гость…
Егор потемнел, сжал зубы.
— Панкрат, что ли?
— Он просит тебя прийти, поговорить. У него беда…
Егор и Лиза переглянулись. «Этого нам только не хватало», — говорили глаза девушки. Точно так же думал и Егор, но вслух сказал:
— Зови его сюда. Я… мы уезжаем… и заберем его с собой.
— Куда? — с непонятным испугом воскликнула сестра.
— На кудыкины горы… Мы едем в Москву, он — куда захочет.
Лидия как бы погасла, сникла, постояла у порога, глядя в пол, и вышла.
— Ты что, Лидуха, как в воду опущенная? Все будет нормально. Неужто влюбилась?
Лида вздрогнула, сморщилась, будто собираясь заплакать, ткнулась лбом в грудь Егора, постояла так, трогательно беззащитная и робкая, отстранилась и выбежала на улицу, не сказав ни слова. Крутов молча смотрел ей вслед в полном раздрае со своими чувствами.