— А насколько я знаю полковника, его могли взять, только тяжело ранив или убив. То же касается и Воробьева. Оба они профессионалы-рукопашники.
— Против них действовал армейский спецназ, могли и выключить обоих, тем более что участвовали в нападении полтора десятка человек. Семенов, как их взяли?
— Мы не поняли, — сказал небритый Семенов. — Сначала упал полковник, причем мне показалось, что никто в этот момент не стрелял. Потом так же молча и резко упал Воробьев.
— Может быть, их подстрелили из арбалетов?
— Мы бы заметили.
— Ладно, уходим, — бросил Ираклий. — Заберите джип во дворе, он нам еще пригодится. И вот еще что… — Федотов замолчал, увидев подходившую к ним весьма симпатичную молодую женщину, державшую в руке полиэтиленовый пакет.
— Кто вы? — тихо спросила она, останавливаясь в двух шагах. — Вы не похожи на… бандитов. Вы друзья Панкрата?
Ираклий и Корнеев переглянулись.
— Да, — сказал Ираклий. — Вы хотите нам что-либо сообщить?
— Вот.
Лида покраснела под взглядами мотоциклистов, повернулась и быстро пошла, почти побежала, по улице прочь, свернула к дому в конце деревни, исчезла.
— Надеюсь, это не бомба? — пошутил Корнеев.
Ираклий развернул пакет и вынул из него тяжелый черный пистолет необычной формы с дулом, в котором отсутствовал пулевой канал.
Москва — БрянскДЖЕХАНГИР
Спать Мстислав Калинович ложился рано, обычно не позднее одиннадцати часов вечера, чтобы потом встать, как говорится, с первыми петухами. Перед сном он обязательно читал и медитировал, изредка позволяя себе погулять по астралу. В этот вечер «погулять» ему не дал поздний звонок.
Жил Мстислав Калинович один в четырехкомнатной квартире еврокласса в новом доме на Большой Ордынке, охраняемой молодцами из Российского легиона не хуже, чем апартаменты премьер-министра или президента.