Однако «ЗГ» — игрушки, хотя и имеющие военно-прикладное значение, нам же пора выходить на уровень два — то есть разработку систем инициирования поведенческих реакций. Говорят, вы в этом деле уже собаку съели.
— Работаем, — уклончиво ответил Грисберн. — Будут какие-нибудь результаты, сообщим. Все зависит от того, как сработаете вы. Но у нас есть опасения, что кое-кто в Думе, крупные политики, чиновники в правительстве заинтересованы в усилении роли государства, мечтают о Великой России, об империи.
Валягин подвинул к себе грибы.
— Дорогой Гарри, этого уже не будет никогда. К власти в России рвутся политики-неудачники, прежняя партийная номенклатура второго и третьего эшелонов, вторые и третьи секретари, инструкторы райкомов и горкомов, бывшие комсомольские работники, те, кто сумел приспособиться к изменению жизни, но не сумел понять, как прорваться в опричнину, поближе к телу государя. Их желания мелки, уровень низок и позволяет им лишь рвать горло на трибунах, делать они ничего не умеют.
— Российский легион?
— Вот именно. Аплодисменты вашей разведке. Подавить сопротивление одиночек легко, труднее сладить с духовно ориентированными группами, так называемыми эгрегорами, проводниками которых и являются лидеры. Вот почему мы приступили ко второму этапу Проекта — созданию искусственных эгрегорных систем, не дожидаясь завершения первого этапа. Время поджимает, Гарри.
Валягин, зажмурившись, пожевал щучью голову и закончил обыденным тоном:
— Плюс десять миллионов морлоков. Помните у Герберта Уэллса в «Машине времени»? Фантастику читаете? Только наши морлоки будут абсолютно управляемы.
— Декларации, — поморщился Грисберн. — Вы, русские, любите мечтать и грезить. Все ваши планы — дальняя перспектива. Вернемся к вашей действительности. У нас есть сведения, что против вашего РВС работают государственные спецслужбы.