Егор шел-плыл в невесомости и тишине, улыбался своим мыслям, эйфорическому состоянию счастья и беззаботности и все никак не мог догнать летящую впереди фигурку. А потом откуда-то потянуло холодом, сыростью, гнилью, солнце скрылось за иссиня-черной мрачной пеленой туч, и эйфория кончилась. Тревожное чувство потери заставило Крутова оглядеться, и он вдруг с ужасом понял, что неизвестно каким образом зашел в ядовито-зеленое мшистое болото.
— Лиза! — крикнул он. — Вернись! Ли-и-за-а!..
— За-а… за-а… за-а… — отозвалось со всех сторон гулкое эхо.
В ответ послышался далекий крик:
— Его-о-ор!.."
"— Иду! — рванулся на голос Крутов. — Стой на месте, не двигайся! — и обнаружил, что впереди расстилается черно-зеленая топь с редкой россыпью кочек. Запрыгал по кочкам, как заяц, хватаясь за искривленные стволы осинок и березок, увидел за очередным островком мелькнувшее белое платье и прыгнул туда изо всех сил, уже осознавая, что не дотянет…
— Его-ор!..
Гулкий удар тела о маслянисто-ржавую поверхность, гул потревоженной трясины, темнота, булькающая очередь пузырей из носа и рта…
— Лиза! — хотел крикнуть Крутов, но вместо этого изо рта вырвалась еще одна очередь воздушных пузырей.
Он подхватился на кровати и некоторое время не мог понять, где находится и что с ним. Огляделся. Небольшая комнатка с беленными известкой стенами, окно с занавесками, выход в соседнюю комнату, также занавешенный портьерой, побеленный задник настоящей русской печки, тишина.
Шевельнулась голубенькая, в белый горошек, штора, в комнату заглянула мужская голова.
— Вы проснулись? Как себя чувствуете?
— Нормально, — сказал Крутов хрипловатым голосом, расслабился, — сон дурной приснился. Который час?
— Десять с минутами. Ужинать будете?
Егор подумал.
— Буду.
Голова скрылась. Она принадлежала одному из охранников Федотова, и находился Егор в его доме на улице Воропаева.
Не раньте ангелов словами. Они открыты, словно дети. Дарите ласку им.