Тимергалин наконец оторвался от созерцания звезд, и они не спеша двинулись по асфальтовой дорожке вокруг центрального корпуса лаборатории, сопровождаемые внимательным оком скрытой телекамеры.
— Значит, я был прав, вами движет не желание сохранить уникальную русскую культуру, а примитивная жажда власти. И как же вы ее поделите?
Джехангир почувствовал в словах друга насмешку, но не обиделся, проговорил с легкой улыбкой:
— А вот этого я и сам не знаю. Главное сейчас — выстроить пирамиду власти, остальное потом.
Тимергалин молча покачал головой, не желая возражать вслух.
В кармане Джехангира свистнула рация. Из Жуковки звонил командир оперативной группы, которую он взял с собой.
— Дубневич вычислил агента контрразведки, но живым взять не смог.
— Почему он не известил тебя о проведении операции?
— Захотел отличиться. Чует, что я ему не доверяю. Ты намекал на то, что знаешь будущие события. Давай свой прогноз.
— У вас объявился какой-то очень серьезный противник. Он жаждет уничтожить «Объект № 2» и готовится к нападению.
Джехангир остановился.
— Неужели Крутов? Но ему не на кого рассчитывать, он остался один.
— Не знаю. Угроза вырисовывается достаточно рельефно, я вижу определенного цвета «поток внимания», а кто окажется ее реализатором…
— Понял. Что ж, это может быть и Крутов, и резидент военной контрразведки, переигравший Дубневича. Придется ускорить «зачистку».
Мстислав Калинович поднес к губам брусок рации.
— Мелещенко, свяжитесь с Рахимовым. Он и его люди должны быть здесь не позднее завтрашнего полудня.
— Я бы посоветовал другое, — сказал бесстрастно Умар Гасанович.
Джехангир задумался, тихо рассмеялся, сжал локоть Тимергалина.
— Все-таки я не зря взял тебя с собой. Ты прав. Это идеальный выход из положения. Подождем Дубневича, что он скажет в свое оправдание. Если он не захватит Крутова, оправдаться ему будет очень трудно.