— Твои вертолеты в Жуковке захвачены моими людьми. Это к сведению. Ты меня слушаешь?
Егор кивнул.
— Тогда о наиболее важном. Деятельность отдельных политических фигур и партий привела в России к тому, что слово «демократия» превратилось в синоним антигосударственности, антинародности. Исторический путь России, ее святыни оплевываются, советский период истории страны вообще растаптывается, хотя именно при нем были созданы великие произведения искусства, литературы и кино. И, наконец, пощечины России стали наносить даже те, кто зависим от нее на все сто процентов.
Джехангир замолк, глядя на застывшее лицо Крутова. Тот шевельнулся.
— Войну в Чечне развязали политики, греющие на ней руки, а не чеченский народ.
— И такие же политики сели на ее престол. Тебе не кажется, что скоро так растащут всю Россию по кусочкам?
— Не кажется. Хотя, может быть, я не все понимаю. И как же вы собираетесь наводить порядок? Объявить Чечне войну?
— Дело не в Чечне.
— Великая Россия… великая идея… а как это согласуется с тем, что делают здесь «вивисекторы», разработчики психотронного оружия?
Джехангир оживился.
— То, что ты увидел — верхушка айсберга. Если станешь работать с нами, узнаешь все. Могу сказать лишь одно: поставленная цель оправдывает любые средства.
— А женщины, дети?
— Женщины неизлечимо больны, а дети… что ж, ты прав, это перегиб. Я был против использования детского материала в тестировании техники. Уверяю тебя, этот этап Проекта позади.
— Проекта? Какого?
Джехангир понял, что сказал лишнее. Но останавливаться было уже поздно.
— Данный объект, на территории которого ты сейчас находишься, олицетворяет собой малую часть Проекта, начальную стадию.
— Зачем? Чтобы избранные, элита, управляли остальными?
В глазах Джехангира зажглись колючие огоньки.
— В первую очередь для того, чтобы избежать кровопролития на первом этапе революции, во вторую — для того, чтобы построить общество, о котором мечтали многие великие умы.