— Так как насчет документов? Показывать или не надо? Платить будем?
— Будем, будем, — торопливо закивал головой очнувшийся черноволосый рэкетир, в то время как его напарник собирался дать деру, и Крутов ловко поймал его за ремень.
— Не спеши, малыш. Мы еще не пришли к консенсусу.
— А? — вытаращился юнец.
— Родители есть?
— Есть… мама, отец… не работает…
— А ты, значит, единственный кормилец в семье?
Молодой человек с тоской оглянулся и схватился было за карман, где у него лежал нож с выстреливающимся лезвием.
— А теперь чтоб я вас здесь больше не видел! Замечу — покалечу! Забирайте своего пахана и объясните ему ситуацию популярно.
Парни помогли бугаю в шляпе подняться и, ковыляя, скрылись за магазином хозтоваров. Крутов сунул деньги обомлевшему хозяину старого «Вольво».
— На починку."
"— С-спасибо… н-не надо… — заикнулся было очкарик, но Крутов уже шел прочь, удивляясь в душе тому, что его потянуло пресечь бандитскую акцию, восстановить справедливость в масштабе автомобильной стоянки.
Старик явно обрадовался, услышав голос племянника, потому как, наслушавшись от родни всяческих страхов о войне в лесах под Ковалями, он уже хороших вестей от Егора не ждал. На вопрос же, как поживают остальные родичи, сообщил, что дед Осип и баба Аксинья, пролежавшие в больнице больше недели, выписались и чувствуют себя хорошо, сестры Крутова Нина и Татьяна по-прежнему работают в агрофирме, а вот Лида с детьми уехала.
— Куда? — удивился Крутов.
— А шут ее знает, — ответил дядька Иван. — Говорят, куда-то под Вязьму, там якобы ейный ухажер живет, которого она выходила. Но где на самом деле остановилась, неизвестно.
— И не звонила?
— Нет, конешное дело. Видно, талан[48] ей такой достался.