Панкрат повернулся к гостю в белом костюме и едва успел отклониться: с тихим свистом у виска пролетел нож, воткнулся в макивару. Второй оцарапал Воробьеву плечо, а третьего — хорошо кидает, гад! — Панкрат ожидать не стал, метнул в джентльмена с тростью дубинку и прыгнул к нему сам.
Выстрелить гость не успел, хотя уже вытащил пистолет.
В дверь кто-то забарабанил кулаком, раздался голос сторожа:
— Панкрат Кондратович, что у вас за шум? Вы еще занимаетесь? Откройте.
— Уходим, — коротко сказал мужчина в белом костюме, пряча пистолет.
Четверка побитых качков во главе со своим атаманом канула в темноту спортзала, скрипнула дверь второго выхода — через котельную, и все стихло. Панкрат повернул ключ, впуская сторожа. Тот заглянул в зал, ничего особенного не заметил, поскреб в затылке.
— Надо же, никого, а мне показалось, что ты с кем-то разговариваешь.
— Если кажется — креститься надо, Федотыч, — улыбнулся Панкрат. — Это я сам с собой разговаривал, и шумел тоже я, тренировался по особой технологии.
— А-а-а, — уважительно протянул сторож. — Ну тогда конечно.
Потоптавшись на месте, он ушел. Панкрат вытащил из лопнувшей макивары нож, подобрал второй у стены, полюбовался на зазубрины, превращавшие ножи в пилки, покачал в руке, чувствуя хорошую балансировку холодного оружия, и положил их в сумку. Оружия у него хранилось предостаточно, однако таких ножей не было, а пригодиться они могли в любой момент.
Лиде об инциденте в спортзале он ничего не сказал.
Перестав ломать над этой проблемой голову, а также не заметив за собой никакой слежки, Панкрат снова окунулся в водоворот дел и несколько ослабил опеку над семьей. Детей он контролировал сам, привозил в школу-сад и увозил, а вот Лиду стал страховать через раз и опомнился, когда во вторник снова подала голос интуиция.