— Бандит, — рассеянно ответил Крутов. — Один из боссов местной мафии.
— Ты серьезно? Что ему было нужно?
— Вербовал меня в свою гвардию.
— Полковник, не хами, — рассердилась Лиза.
— Я серьезно. Он приходил с предложением стать их наемником.
— А ты?
— Я сказал, что подумаю. Почему ты меня не дождалась? Я же просил без меня никуда не выходить, тем более вечером.
— Сидоров уехал, и я ушла раньше. — Елизавета закинула руки за шею Егора. — Мне тревожно, Крутов. Я чувствую, что приближается нечто ужасное…
— Снова Тень, и снова Дьявол…— пробормотал Егор,— как говорил поэт[53].
Человек повернул голову, и на его лицо упал свет торшера. Это был Панкрат Воробьев…
* * *Они проговорили до глубокой ночи, сначала втроем с Лизой, сообразившей легкий «ночной» ужин, а потом вдвоем, когда Елизавета ушла спать.
Панкрат рассказал о «наездах» на него местной осташковской мафии, о визите бывшего «мстителя» Родиона Кокушкина, о его предложении войти в команду «ПД», и Крутов подивился разительному совпадению судеб: жизнь Воробьева на новом месте была почти зеркальной копией его собственной.
— Ну что ты обо всем этом думаешь? — спросил Панкрат, притомившись.
— Я плохо знаю твоего Родиона, — задумчиво сказал Егор, глядя на бегущие в камине по сосновым поленьям язычки пламени, — но мне все это не нравится. Почему-то кажется, что нас обоих пытается завербовать одна и та же сила.